Синкуб

Глава 6. Воскрешение

Иван вышел из концертного зала «Метрополь» последним, будто не желая расставаться с эхом голоса Али, ещё звеневшим под сводами опустевшего здания. Свет фонарей отражался в лужах после недавнего дождя, расплываясь по мокрому асфальту. Внутри сохранялось странное, почти болезненное напряжение — горячее, непривычное для его обычно спокойного тела. Иван глубоко вдохнул холодный ночной воздух, пытаясь сбить жар, разливавшийся под кожей.

Люди вокруг выглядели усталыми и опустошёнными, словно из них выжали все силы. Они брели к метро и автобусным остановкам, сутулясь и кутаясь в куртки. А он чувствовал себя так, будто впервые за много лет проснулся после долгого сна. Мир открывался иначе: звуки доходили до слуха отчётливо, запахи ночного города ощущались резче. Никогда прежде концерт Али не действовал на него так сильно.

Иван не спешил домой. Обычно после её выступлений он сразу возвращался в свою маленькую квартиру, чтобы в тишине и темноте заново переживать концерт, удерживая в памяти каждую ноту её голоса. Но сегодня всё было иначе. Внутреннее напряжение требовало движения и простора. Он свернул с главной улицы и направился к Патриаршим прудам — путь занимал не меньше часа, но Иван был уверен, что сможет идти всю ночь.

Белая рубашка, выбранная для концерта с особой тщательностью, теперь жала. Он расстегнул верхние пуговицы и ослабил узел галстука, впуская под ткань прохладный воздух. Город постепенно стихал. Машин становилось меньше, прохожие попадались всё реже, и Иван остался наедине со своими мыслями и странным подъёмом, ощущавшимся в каждом движении.

Он думал об Але — о том, как она двигалась по сцене, словно не принадлежала привычной реальности. Её низкий, глубокий голос добирался до самых скрытых участков сознания, задевая то, о чём Иван прежде не задумывался. Мгновения, когда их взгляды пересекались — или ему только казалось, что пересекались, в полумраке зала, — заставляли сердце сначала замирать, а затем биться быстрее.

Где-то внутри сохранялось понимание: эта одержимость выходит за рамки нормы. Взрослый мужчина не должен так цепляться за поп-звезду, собирать её фотографии, тратить последние деньги на билеты. Но это понимание каждый раз отступало, стоило ему снова оказаться на её концерте. Только там Иван чувствовал себя настоящим — живым и собранным.

Миновав закрытые кафе и бары, он свернул на узкую улицу, затем — в переулок. Москва открывалась не парадными проспектами, а сетью дворов и проходов, знакомых лишь местным. Иван знал, где можно срезать путь, какие дворы проходимы в любое время суток. Он предпочитал эти маршруты шумным магистралям, выбирая тишину и полумрак.

Тротуар под ногами блестел от влаги. Дождь закончился всего полчаса назад, и воздух был насыщен тем особым запахом, который появляется после летнего ливня в большом городе — мокрый асфальт, озон, отдалённые выхлопные газы. Иван шёл, почти не глядя под ноги, сосредоточенный на ощущениях. Он не заметил, как свернул в особенно тёмный переулок, где фонари горели через один, оставляя участки в полной темноте.

Звук шагов отражался от стен старых домов. Справа доносился приглушённый гул — вероятно, вентиляция ресторана, уже закрытого на ночь. Слева тянулись глухие стены без окон — складские помещения какой-то компании. Иван часто пользовался этим путём из-за его безлюдности, но сегодня в темноте переулка ощущалось нечто тревожное.

Внезапное чувство чужого присутствия заставило его замедлить шаг. Впереди, у резкого поворота, у стены стояли несколько фигур. Трое мужчин — неподвижных, молчаливых, словно ожидавших кого-то. Иван инстинктивно захотел развернуться, но самоуверенность, оставшаяся после концерта, подтолкнула его вперёд. В конце концов, он не нёс с собой ничего ценного — только телефон и немного наличных.

Фигуры отделились от стены. Теперь они стояли прямо на его пути, перекрывая узкий проход. Три силуэта, одинаково широкоплечие, в тёмных костюмах. Даже в слабом свете дальнего фонаря было ясно: это не случайные уличные хулиганы. В их неподвижности, в том, как они держались, ощущалась выучка.

— Прикурить не найдётся? — спросил средний, когда Иван подошёл ближе. Голос был спокойным, почти равнодушным, с лёгким акцентом, который Иван не смог определить.

— Не курю, — ответил Иван и попытался обойти их.

Они сместились почти незаметно и снова оказались перед ним. Теперь лица стали различимы — обычные, ничем не примечательные. Такие запоминаются плохо. Но в их взглядах не было выражения — пустота, лишённая интереса.

— А я курю, — продолжил тот же голос, будто не услышав ответа. — И мне нужно прикурить.

Они начали медленно сдвигаться, оттесняя Ивана к стене. Движения были точными и согласованными. Спина упёрлась в холодный кирпич. Остатки концертного подъёма исчезли, уступив месту страху.

— У меня правда нет зажигалки, — сказал Иван, стараясь говорить ровно. — И денег немного. Можете забрать, но…

Он не успел закончить. Двое схватили его за руки — резко и без лишних движений. Хватка была крепкой; сопротивляться не имело смысла. Иван дёрнулся инстинктивно — безрезультатно. Его держали уверенно.

Мужчина посередине достал из внутреннего кармана пиджака нож. Не кухонный и не складной — короткое лезвие с широким основанием, явно предназначенное для конкретной задачи.

— Ничего личного, — произнёс он тем же ровным тоном. — Работа.

Иван хотел закричать, но горло сжалось. Он смотрел на приближающееся лезвие, не в силах пошевелиться и даже моргнуть. Всё произошло слишком быстро, чтобы осознать, и слишком нереально, чтобы сразу поверить. В голове мелькнули обрывки мыслей: ошибка… перепутали… не может быть…

Боль возникла внезапно — резкая, всеобъемлющая. Лезвие вошло точно между рёбрами, пробивая путь к сердцу с пугающей точностью. Удар был коротким и выверенным. На белой рубашке, тщательно выглаженной перед концертом, расползлось тёмное пятно.

Его отпустили, и Иван медленно сполз по стене, не удержавшись на ногах. Боль, ещё мгновение назад резкая, начала отступать, уступая место странному онемению. Мир терял чёткость, распадаясь по краям, будто изображение с нарушенной фокусировкой. Он слышал удаляющиеся шаги нападавших — ровные, неспешные, как после выполненной работы.