Синкуб

Стармин понял это безмолвное послание так ясно, будто она произнесла его вслух. Он подождал, пока первая волна зрителей хлынет к выходу, затем встал, поправил галстук и, крепко сжимая букет лилий, направился к служебному входу. Походка была напряжённой, почти скованной. Внутри боролись противоречивые чувства: уверенность человека, привыкшего получать желаемое, и неловкая робость поклонника, не смеющего рассчитывать на ответ.

Охранник у двери гримёрки оставался непреклонен, пока Стармин не показал VIP-пропуск. Лицо секьюрити изменилось — стало одновременно уважительным и недовольным, словно ему не нравилось пускать кого-то к своей подопечной, но правила были выше личных чувств.

— Пять минут, — сказал он, отступая в сторону.

Стармин кивнул, ощущая, как сердце снова ускоряет бег. Он постучал, дождался тихого «Войдите» и толкнул дверь.

Гримёрка оказалась небольшой, но уютной. Сладковатый аромат духов смешивался с запахом свежих цветов, расставленных в вазах по всей комнате. На туалетном столике царил творческий беспорядок: баночки с кремами, палетки теней, кисти, флаконы с парфюмом. Роман машинально отметил, что букетов здесь много, но ни одного с лилиями. Это почему-то его успокоило.

Аля сидела перед зеркалом, снимая макияж ватным диском. Сценическое платье было расстёгнуто на спине, открывая гладкую кожу и родинку чуть ниже левой лопатки. Она не обернулась, но улыбнулась его отражению.

— Я думала, вы не придёте, — сказала она тем самым голосом, который на концерте заставлял зал замирать.

Стармин сделал несколько шагов вперёд. Каждое движение давалось с усилием, словно он шёл против сильного потока.

— Я… — начал он и осёкся, удивлённый собственной неуверенностью. Прочистил горло и продолжил твёрже: — Вы потрясающая. Я давно мечтал познакомиться с вами лично.

Он протянул букет. Аля наконец повернулась. Вблизи она была ещё красивее, чем на сцене. Без яркого макияжа лицо выглядело моложе и вместе с тем строже. Глаза, подчёркнутые тонкими стрелками, смотрели с вниманием — и с чем-то ещё, не поддающимся простому объяснению.

Она взяла букет, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Роман почувствовал короткий, почти болезненный импульс, будто от слабого разряда.

— Лилии, — сказала Аля с улыбкой. — Мои любимые. Откуда вы знали?

— Интуиция, — ответил Стармин, удивляясь собственной удаче. На самом деле выбор был случайным: белые лилии показались ему достаточно элегантными и не слишком банальными.

Аля поднесла букет к лицу, вдохнула аромат и улыбнулась шире.

— Присядьте, — предложила она, кивнув на небольшой диван у стены. — Мне нужно ещё несколько минут, чтобы закончить. Вы не против?

— Конечно, нет, — Стармин осторожно опустился на диван, чувствуя себя одновременно неловко и допущенным в чужое пространство.

Аля вернулась к зеркалу, но теперь её взгляд в отражении чаще задерживался на нём. Она продолжала снимать макияж, и это простое, будничное действие неожиданно приобрело интимный оттенок.

— Вы часто бываете на моих концертах, Роман Семёнович? — спросила она.

От звука своего имени в её устах Стармин невольно вздрогнул.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

Аля едва заметно улыбнулась:

— У меня свои источники. К тому же вы довольно известны. Так что?

— Был всего дважды, — признался он. — Первый раз — случайно, по приглашению партнёра. А сегодня пришёл намеренно. После того концерта не смог выбросить вас из головы.

Признание далось неожиданно легко — будто в этой комнате действовали другие правила, допускавшие прямоту.

Аля повернулась к нему с бокалом, по всей видимости, шампанского.

— И чем же я так запала вам в душу? — спросила она почти игриво, но взгляд оставался серьёзным, оценивающим.

— Всем, — ответил Стармин без паузы. — Голосом, внешностью, тем, как вы двигаетесь. Тем, как смотрите в зал — будто действительно видите людей. После концерта я купил все ваши альбомы, пересмотрел интервью. Понимаю, звучит… чрезмерно.

— Мне нравится, — спокойно сказала Аля, сделав глоток. — Чрезмерность обычно честнее вежливого равнодушия. Скажите, Роман Семёнович, вы женаты?

Вопрос прозвучал неожиданно. Он не сразу нашёлся.

— Разведён, — ответил наконец. — Уже три года.

— Дети?

— Дочь. Живёт с матерью в Лондоне. Приезжает на каникулы.

Аля кивнула, словно отмечая что-то про себя.

— А у вас — строительный бизнес, верно? Судя по всему, успешный.

— Да. Холдинг «СтройИнвест». Один из крупнейших в Москве, — сказал он ровно, без самодовольства.

— И что же такой человек делает по вечерам, кроме посещения моих концертов? — Она отложила салфетку и повернулась к нему всем корпусом.

— В основном работаю, — признался Стармин. — Иногда встречаюсь с друзьями, иногда хожу в театр или оперу. Ничего выдающегося.

— Скучаете? — спросила она вдруг.

— С чего вы взяли?

— По глазам. В них усталость человека, который добился многого и однажды понял, что этого оказалось недостаточно.

Стармин усмехнулся:

— Вы не только певица, но и хороший аналитик?

— Просто внимательна, — Аля встала и подошла ближе, затем села рядом на диван. Аромат её духов казался почти осязаемым. — Мне кажется, Роман Семёнович, нам обоим не хватает в жизни чего-то, что выводит из равновесия.

Она была слишком близко. Стармин различал золотистые вкрапления в её тёмных глазах. Её ладонь легла ему на колено, и даже сквозь ткань он почувствовал тепло прикосновения.

— Может, продолжим наше знакомство в более спокойной обстановке? — тихо сказала Аля, наклоняясь к его уху. — У меня есть квартира неподалёку. Там нам никто не помешает.

Стармин смотрел на неё, пытаясь понять, не ошибается ли он. Женщина, о которой мечтали тысячи мужчин, говорила с ним так, словно решение уже принято. Слишком правильно, чтобы не настораживать, и слишком притягательно, чтобы отступать. В маленькой гримёрке, наполненной запахами духов и цветов, граница между реальностью и ожиданием стерлась, и он не стал её восстанавливать.

— С удовольствием, — ответил он, чувствуя, как пересыхает во рту.

Аля улыбнулась. В этой улыбке Стармину почудилось что-то хищное — и это лишь усилило желание. Она встала, взяла со столика небольшую сумочку и накинула на плечи лёгкое пальто.

— Тогда поехали, — сказала она, протягивая руку. — Моя машина ждёт у служебного выхода.