Синкуб

Глава 3. Фанаты и последствия

Иван Сваргин сидел в полумраке своей комнаты, освещённой лишь тусклым светом монитора. Лицо казалось холодным, голубоватым. Пальцы быстро скользили по клавиатуре, глаза цеплялись за строки на экране, а сердце замирало всякий раз, когда на форуме появлялось новое сообщение с упоминанием имени Али.

Сайт фанатов поп-звезды стал для него религией — ежедневным ритуалом, которому он отдавал каждую свободную минуту. В последние дни этот ритуал приобрёл особый вес: по слухам, готовилось масштабное шоу, и Иван не мог позволить себе пропустить ни одной детали.

Комната напоминала святилище. Стены были оклеены постерами певицы — от ранних, нарочито чёрно-белых, где она выглядела почти обычной девушкой, до свежих глянцевых, на которых певица представала недосягаемой дивой, покоряющей миллионы одним взглядом. Полка над кроватью прогибалась под весом её альбомов, включая редкие издания, за которыми Иван охотился с упрямством следователя, выискивая их у перекупщиков и коллекционеров. Даже кружка с давно остывшим чаем была украшена её лицом.

Экран форума обновился, и Иван инстинктивно подался вперёд, почти касаясь монитора. Новое сообщение от AliForever заставило его задержать дыхание:

ВНИМАНИЕ ВСЕМ!

Аля устраивает эксклюзивное шоу в «Метрополе» через две недели!

Билеты в продаже с завтрашнего утра, начало — в 10:00!

По спине прошёл холодок. «Метрополь» — место, где выступали только лучшие. На концерты певицы он не мог попасть уже очень давно, хотя рвался, как мог, но все никак не складывалось. Точно проклятие. И вот — концерт!

Иван сразу зашёл на сайт клуба и убедился:

«Аля. Эксклюзивный концерт. Премьера новых песен. Всего 500 мест. Продажа завтра с 10:00 — онлайн и в кассе».

Секундная стрелка на старых часах, подаренных бригадиром за перевыполнение нормы, будто остановилась. Иван быстро прикинул: самый дешёвый билет — пятнадцать тысяч рублей, VIP — пятьдесят. Его месячная зарплата слесаря механосборочных работ едва дотягивала до сорока двух тысяч, из которых половина уходила родителям. Сейчас в наличных оставалось восемь тысяч четыреста двадцать три рубля пятьдесят шесть копеек — не хватало даже на галёрку.

Форум взорвался комментариями. Одни строили планы ночной очереди у касс, другие ругались из-за цен, третьи делились стратегиями.

«Онлайн-продажа мёртвая, сайт ляжет в первые же минуты».

«Перед “Метрополем” будут стоять с полуночи».

Все сходились в одном: билеты на Алю исчезнут мгновенно.

Иван перевёл взгляд на верстак в углу комнаты. Руки, привыкшие к точной подгонке заводских деталей, легко справлялись и с автомобильным железом. Взгляд зацепился за визитку отца Сергея — тот обещал заплатить тысяч за замену ходовки на старой «десятке». Иван откладывал эту работу уже две недели, считая её слишком простой после промышленных механизмов. Теперь же эти деньги выглядели спасением.

Он схватил телефон и набрал номер Сергея.

— Серёга, привет. Помнишь, твой отец говорил про ремонт машины? Я могу заняться сегодня после смены. Он ведь обещал пятнадцать, да?

На том конце повисла короткая пауза, затем раздался удивлённый голос:

— Да? Ты же говорил, что это слишком просто. Но ладно, я с ним созвонюсь. Только учти — он захочет убедиться, что ты управишься за ночь.

— Управлюсь, — сказал Иван. Он уже представлял, как раскладывает инструменты — такие же точные, как заводские, только меньше. — Это вопрос жизни и смерти, понял?

— Хорошо. Через полчаса всё обсудим, — согласился Сергей.

Иван отложил телефон и посмотрел на постер Али над кроватью. Фантазии о ночной очереди у «Метрополя», о сотнях фанатов, готовых стоять часами ради билета, вызвала тревожный подъём и жёсткую решимость.

— Я буду там. Обещаю, — прошептал он.

Мысли сами собой унесли его в прошлое — к тому дню, когда он впервые услышал её голос.

Заводской цех встретил Ивана привычным грохотом станков и запахом машинного масла. Смена выдалась тяжёлой: партия деталей требовала предельной точности, и к обеденному перерыву плечи ныли от напряжения. Он опустился на скамейку в комнате отдыха и развернул бутерброд с колбасой. Серый свет из пыльного окна падал на стол, когда Сергей включил колонку — и мир Ивана изменился.

— Сваргин, выглядишь как побитая собака, — усмехнулся коллега по цеху, Сергей Мельников, усаживаясь напротив. — Что, опять норму перевыполнил?

Иван пожал плечами, не отрываясь от бутерброда. Сергей был шумным и чрезмерно общительным. Иногда это раздражало, но сегодня Иван был слишком вымотан, чтобы отвечать. Коллега вытащил из потрёпанного рюкзака маленькую колонку и телефон, победоносно помахав ими.

— Дома свет вырубили, зарядиться не успел. Можно у вас воткнуть? — крикнул он к соседнему столу, где сидели женщины из бухгалтерии.

Получив разрешение, Сергей подключил зарядку и включил музыку — негромко, чтобы не привлекать начальство. Иван привычно отключился от происходящего, думая о вечерней работе.

И вдруг сквозь шум мыслей прорвался женский голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой, и при этом чистый. Иван замер с бутербродом у рта. Простая мелодия и этот голос, спокойный и точный, будто находили дорогу прямо внутрь.

Куплет сменился припевом, и по телу пробежали мурашки. Голос поднялся выше, заполнил пространство, вытеснил грохот цеха за стеной, гул станков, боль в спине. Возникло странное чувство, будто певица поёт именно для него.

— Эй, ты чего завис? — Сергей щёлкнул пальцами перед его лицом.

Иван моргнул.

— Кто это? — спросил он, кивнув на телефон.

— Ты что, с луны свалился? — удивился Сергей. — Это же Аля. Её уже года три крутят на всех радиостанциях.

Иван покачал головой. Ему вдруг отчего-то стало совестно признаваться в своих желаниях и фантазиях.

— Дремучий ты человек, Сваргин, — вздохнул Сергей и протянул ему телефон. — На, смотри.

На экране открылся видеоклип. Молодая женщина с необычной внешностью медленно шла по пустынному пляжу. Длинные тёмные волосы трепал ветер, бледное лицо с высокими скулами резко выделялось на фоне тяжёлого неба. Она не была красавицей в привычном смысле — слишком высокий лоб, слишком острый подбородок, слишком глубоко посаженные глаза.

И всё же в ней было что-то притягательное — оторвать взгляд оказалось невозможно.