Страница 24 из 31
— Ты знаешь, что бабушки — они не злые. Они просто… привыкли контролировать. Они думают, что знают лучше. Но они не живут твоей жизнью. Ты сама должна решать, что для тебя хорошо.
— А они не будут… мстить? — спросила я, чувствуя, как внутри шевелится тревога.
Мама усмехнулась.
— Они могут злиться. Они могут дуться. Но мстить — нет. Они бабушки, а не тираны. И они любят тебя. Просто они выражают эту любовь по-своему — через контроль. Но я им объясню, что пора отпустить.
Она положила свою ладонь на мою и сжала её.
— Если они попытаются снова, я скажу им, что они потеряют внучку, если не перестанут. И они одумаются. Они знают, что я не шучу.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок, но это был хороший комок — тот, который бывает, когда тебя любят и понимают.
— Мам, — сказала я, — спасибо. За то, что ты пришла во сне. И за то, что ты здесь. Я не знаю, как бы я справилась одна.
— Ты бы справилась, — сказала она, улыбаясь. — Ты сильная. Но тебе не нужно быть одной. Никогда.
Она встала, подошла к окну, выглянула в сад.
— Ричард, кстати, уже ждёт тебя внизу. Ходит туда-сюда, как молодой жених перед венцом. Я бы сказала, что он ужасно предсказуем, но это скорее мило.
Я рассмеялась, чувствуя, как тревога отступает, уступая место тёплому спокойствию.
— Тогда я пойду.
— Иди, — сказала мама, поворачиваясь ко мне. — И помни: я горжусь тобой. Ты выбрала правильно. Ты выбрала себя. И это самое важное.
Я обняла её на прощание и вышла в коридор, чувствуя, что внутри меня больше нет страха. Только уверенность — в себе, в своём выборе и в том, что семья, которая любит по-настоящему, всегда будет рядом.
Внизу, у фонтана, действительно ждал Ричард. Он оглянулся, увидел меня, и его лицо осветилось той самой улыбкой, которую я запомнила навсегда.
— Доброе утро, — сказала я, подходя к нему.
— Доброе утро, — ответил он, протягивая мне руку. — Ты готова к новому дню?
— Более чем, — сказала я, вкладывая свою ладонь в его.