Страница 13 из 16
Глава 3. А не пойти ли теперь нам в баньку, дорогая?
– Наелась, моя голубушка? – сказал ласково Мирон, как только снова пришёл на кухню.
– Наелась, Миронушка, наелась… – со странной елейной интонацией сказала Танюша.
А потом встала из-за стола и пошла в комнату.
– Ты куда это?
– Пойду позвоню двум сыновьям-предателям. Это ж надо так, сговорились все у меня за спиной! Ух я вам всем!
– Ух, ух! Давай сюда свой телефон.
– Что???
И не успела Татьяна возмутиться и вытащить из сумки телефон, как Мирон опять поцеловал её. Ручищами своими сграбастал и как поцеловал! Ух, как поцеловал! Так могут целовать только те, кто любит очень сильно.
– Рот мне не затыкай! – еле сказала Танечка после того, когда поцелуй прервался.
А сама облизнулась и по-собственнически посмотрела на мужа. Да потрогала его везде. Исключительно чтобы проверить – всё ли на месте осталось после её отсутствия? Не пропало ли…
– Танюша… Ты уже?
– Я всего лишь проверяла.
– Проверила?
– Да. Всё на месте.
– К-хм. А хотела пацанам звонить.
– И до сих пор хочу.
– Но может, не надо? Пусть от нас отдохнут. Сегодня уже вечер воскресенья, а завтра у них снова учёба.
– А пусть не расслабляются!
– Да уж куда им с тобой расслабиться, всё контролируешь и проверяешь.
– Я переживаю!
– Не маленькие уже. Разберутся.
Мирон достал телефон супруги и положил его высоко на шкаф. А потом снова мужчина стиснул свою ненаглядную в объятьях и опять поцеловал. Сегодня ему хотелось много целоваться. Почти как подростку в пубертатный период.
И вот умел он так целовать, что потом ни возражать, ни сопротивляться не хотелось Танечке.
– А когда банька, любимый? – спросила она, повиснув на могучей шее мужа, еле дыша.
– Сейчас будет банька, любимая…
– Ой, как хорошо…
– Да, дорогая. Ты каким хочешь веником, чтобы я тебя постегал? Дубовым или берёзовым?
– Никаким! Ты же знаешь, что я это не люблю!
– Эх. Всё время надеюсь, что ты передумаешь. А так хочется тебя порой отшлёпать… Нежненько… Легонечко… Чтобы стала румяной, чтобы…
– Нельзя!
– Но я любя… Совсем чуть-чуть!
Они сейчас стояли обнявшись, и Мирон руку опустил на попу жене. А потом и вторую руку тоже опустил. Одна рука на одной ягодице сейчас лежала, а вторая на другой.
– У меня кожа нежная, меня нельзя шлёпать веником! – сказала Таня, представляя по какому именно месту хочет Мирон веником её отшлёпать.
Но не бывать этому.
– Это да… – согласился Мирон с грустью в голосе. – А меня веничком дубовым отжаришь?
– С удовольствием! – Танечка аж облизнулась.
– Хулиганка моя! – хохотнул мужчина и шлёпнул по попе свою любимую супругу. Та аж ойкнула и покраснела.
Мирон наклонился к жене и на ушко прошептал кое-что. Не потому, что стеснялся или боялся, что кто-то услышит, а просто чтобы жена прониклась и возбудилась.
– А я тебя на поло́к положу в бане, Танюша моя любимая. Пару добавлю, чтобы вся раскраснелась, а потом ну ты знаешь, что я сделаю. Отжарю и без веничка, любимая…
И Танюша ещё больше раскраснелась. И так ей захотелось поскорее в баньку, что она, не раздумывая, взяла Мирона за руку и потащила на выход из дома.
– О-хо-хо! А вещи чистые не будем брать? – засмеялся мужчина.
– В полотенца завернёмся и хватит с нас! – сказала Таня.
Сказано – сделано.
И вот они уже в баньке.
Пару было очень много. Мирон расстарался и баню натопил очень хорошо.
Аромат эфирных масел витал в воздухе, и дышалось так хорошо, что однозначно это была хорошей идеей поехать зимой на дачу и попариться в бане. Для здоровья хорошо – это раз. А для укрепления любовных отношений ещё лучше – это два.
На лавке Танюша полежала. Женщина разрумянилась и расслабилась. Пот хорошо выступил.
А Мирон, как всегда в такой момент, подошёл и стал растирать тело любимой супруги. Стал разгонять кровь умелыми массирующими движениями. Руки у мужчины были сильные, и он уже давно знал, как именно нравится жене, чтобы он её растирал и массировал.
Танечка блаженствовала.
А потом Мирон помог спуститься Тане с деревянной высокой лавки и сделал то, что и должен сделать любой уважающий себя мужчина со своей женщиной в баньке. И даже возраст у них двоих был не помехой к таким шалостям. Да и какой возраст – когда только всё начинается, а дети подрастают и становятся самостоятельными?
Вот тут-то Татьяна разрумянилась пуще прежнего. Так разрумянилась, что надо было окатиться холодной водицей.
– Ух, мы жару с тобой задали, Танюша! – сказал ласково супруг после того, как одно очень важное дело было сделано.
Супруги помирились.
– Миронушка, что-то жарковато чересчур стало, ноги еле держат меня… Но хорошо-то как…
– Это любимая, ноги плохо держат, потому что хорошо мы с тобой молодость вспомнили. Но впереди ещё лучше будет!
– Что будет ещё лучше? – Танечка охнула.
Что-то ей подсказывало, что муж-охальник ещё что-то придумал. И он так улыбнулся, что Татьяна поняла – это ей вряд ли понравится.
И действительно, Мирон любезно сначала открыл дверь в предбанник, дождался, когда его румяная и обнажённая супруга выйдет, а потом подхватил её на руки и вынес на улицу.
Вот так как есть, голыми они и вышли!
Хорошо, хоть соседей сейчас не было. Зима как никак. Да и темнеть уже стало к вечеру.
– Ты что творишь, а ну неси меня обратно! Холодно ведь! – почти закричала Танька.
– Не холодно, а хоррошо! Ух, как хорррошо! Сейчас охладимся, а потом опять попаримся! Я знаешь, как по тебе соскучился!
– Я сейчас дам тебе хорошо! Я сейчас, знаешь, как попарю тебя! Сразу пожалеешь обо всём! – теперь Таня не стала стесняться и закричала.
Мирон почуял неладное и опустил свою любимую жёнушку прямо попой в пушистый большой сугроб. И предусмотрительно мужчина отошёл на пару шагов назад. И хорошо, что он отошёл.
Потому что точно оглох бы.
Татьяна взяла, да как заорала одними матерными и неприличными словами! Мирон сразу припомнил – когда Татьяна переходила на одну нецензурную брань, то это означало только одно. Ему скоро станет очень несладко. Ой, как несладко ему скоро будет!
Мужчина отбежал от супруги подальше, а Танечка решительно встала. Она отряхнула таявший снег со своего разгорячённого тела и молча пошла в баню.