Страница 35 из 38
в архив – огромный зал, от пола до потолка забитый свитками, книгами и
каменными табличками. Здесь пахло пылью веков и чернилами.
Ксандр восстанавливал контроль над Цитаделью: разоружал остатки Палачей,
которые сдавались без боя, назначал временных командиров из числа лояльных
демонов и латал дыры в защитных контурах. Он двигался уверенно, отдавая
приказы с той естественной властностью, которую невозможно подделать. Это
был его мир. Его стихия.
А я сидела за столом из черного камня, заваленным пергаментами, и делала то,
что умела лучше всего на свете: читала документы.
Адский юридический язык оказался удивительно похож на российский
бюрократический. Те же витиеватые формулировки, те же двусмысленные пункты,
тот же канцелярит. Разница была только в том, что вместо «штрафа в размере N
рублей» здесь значилось «вечное мучение категории три» или «конфискация
сущности в пользу казны».
– Мелхиор, – позвала я, не отрывая глаз от очередного свитка. – Что такое
«конфискация сущности»?
– Изъятие личности, – скрипнул старик, подсаживаясь рядом. – Демон остается
жив, но теряет память, волю и индивидуальность. Превращается в пустую
оболочку. Ваал применял это наказание за... несогласие.
– За несогласие, – повторила я. – Не за преступление. За несогласие.
Я отложила свиток и посмотрела на архивариуса.
– Сколько таких приговоров?
– Четыреста двенадцать за последние сто лет.
– Отменить все. Немедленно. Вернуть сущности владельцам.
Мелхиор открыл рот, закрыл, снова открыл.
– Госпожа... это потребует колоссальных ресурсов...
– Тогда начнем с тех, кого можно вернуть быстро. Составьте список. И,
Мелхиор... не называйте меня «госпожа». Меня зовут Лена. Или Елена
Дмитриевна, если мы в рабочем режиме.
Старый демон посмотрел на меня долгим, странным взглядом. Потом кивнул.
– Хорошо... Елена Дмитриевна.
К вечеру (если можно называть «вечером» момент, когда багровое небо Пятого
круга стало чуть темнее) я была вымотана до предела. Глаза слипались, спина
ныла, а в голове вместо мыслей плавала каша из адских указов, номеров статей
и имен демонов.
Ксандр нашел меня в архиве. Я сидела, уронив голову на стопку пергаментов, и
честно пыталась не уснуть.
– Лена, – он присел рядом и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. – Хватит.
Тебе нужен отдых.
– Мне нужно закончить с третьей партией приговоров, – пробормотала я, не
поднимая головы. – Там еще сто семнадцать дел...
– Завтра. Пойдем.
Он поднял меня на руки. Я не сопротивлялась – не было сил. Просто уткнулась
носом в его шею и закрыла глаза. Он пах привычно: озоном, дымом и теплом.
Он нес меня по коридорам Цитадели. Я слышала, как демоны расступаются перед
нами, как шепчутся за нашими спинами.
Он внес меня в комнату – просторную, с огромным камином, в котором горел
фиолетовый огонь, и широкой кроватью, застеленной чем-то мягким и темным.
– Это твои покои? – пробормотала я, когда он уложил меня на кровать.
– Наши, – поправил он, стягивая с моих ног ботинки. – Если ты не против.
– Я слишком устала, чтобы быть против, – я натянула на себя покрывало. Оно было
теплым и пахло грозой. – Ксандр...
– Да?
– Мне нравится твой мир. Он ужасный, мрачный и бюрократически запущенный. Но
мне нравится.
Он лег рядом. Матрас (или то, что здесь было вместо матраса) просел под его
весом. Он притянул меня к себе, укладывая мою голову на свою грудь. Его
сердце билось ровно и мощно.
– Ты изменишь его, Лена, – тихо сказал он. – Ты уже начала.
– Четыреста двенадцать несправедливых приговоров, – пробормотала я,
проваливаясь в сон. – Это хуже, чем пенсионный фонд...
– Спи, адвокат, – его губы коснулись моего виска. – Завтра ты спасешь еще
кого-нибудь. Это у тебя хорошо получается.
Я заснула в Аду, в объятиях демона, под покрывалом, которое пахло грозой. И мне
не снились кошмары. Мне снился Прецедент, который сидел на подоконнике моей
химкинской квартиры и смотрел на одуванчики. И одуванчики светились.