Страница 2 из 38
– Так, Маркова, спокойно, – прошептала я себе. – У тебя на кухне только что
материализовалось чистое, нефильтрованное Зло с прессом на шесть кубиков. И
ты только что наняла его на стажировку. В принципе, после работы в
госорганах – это даже повышение.
Через пять минут из ванны донесся звук падения чего-то тяжелого и отборное
ругательство на языке, от которого у меня заложило уши.
– Ксандр! Что ты там громишь? – крикнула я, поднимаясь.
Он вышел, обмотанный моим единственным чистым полотенцем – ярко-розовым, с
огромными желтыми пионами. Контраст между его татуированной грудью, суровым
лицом инквизитора и этим пушистым недоразумением на бедрах был таким мощным,
что я не выдержала и хихикнула.
– Это... – Ксандр указал на полотенце, и его глаза снова вспыхнули алым. – Это
унижение. Я сжигал города. Я пил слезы грешников.
– А теперь ты пьешь «Киновский» пятилетней выдержки и слушаешь лекцию о
трудовом кодексе, – я достала из заначки бутылку коньяка и два пластиковых
стаканчика (потому что мыть посуду в темноте – выше моих сил). – Садись.
Будем приводить твой контракт в соответствие с реальностью.
Он сел на хлипкий табурет, который под его весом жалобно крякнул.
– Слушай, – я разлила коньяк. – Ты сказал, что пришел «забрать то, что
принадлежит тебе по праву крови». Давай начистоту. Моя прабабка Агафья...
она что, реально задолжала тебе душу?
Ксандр взял стаканчик двумя пальцами, как какую-то ядовитую букашку.
– Не она. Весь ваш род. Контракт был заключен триста лет назад. Она попросила
защиты. Я – защитник. Но плата... плата всегда одна.
– И какая же? – я прищурилась, делая глоток. Коньяк обжег горло, возвращая мне
остатки самообладания.
– Ты, – Ксандр взял стаканчик двумя пальцами. В его голосе не было ни капли
романтики, только холодный расчет. – Мой мир заперт. Мы не можем просто
открыть дверь и выйти к вам. Ваша реальность для нас – как открытый космос,
для человека. Свеча была ключом. Я не мог прийти сам, пока ты меня не
впустила. Но теперь, когда я здесь, мне нужен... якорь.
– Якорь?
– По древнему закону ты должна стать моей парой.
– Парой? В смысле... романтика, свидания, «жили они долго и счастливо, пока он
не сожрал ее душу»?
– В смысле, ты должна была добровольно открыть мне доступ к своей жизненной
силе, – отрезал он. – Без этого ваш мир начнет меня разрушать. А когда я
закреплюсь – я начну Жатву. Сбор душ, чтобы вернуть своему легиону былую
мощь.
Я поперхнулась коньяком.
– То есть, ты хочешь сказать, что я должна была с тобой переспать, чтобы ты не
рассыпался, а потом пошел жрать людей?!
– Если упростить – да. Но пока я обязан выполнять твою «волю», контракт
блокирует мою способность взять твою энергию силой. И твой мир не разрушает
меня. Я застрял. А ты... ты заговорила мне зубы своими «статьями». Как ты
это сделала?
Я усмехнулась, пододвигая к нему тарелку с засохшим сыром.
– Потому что, Ксандр, магия – это, конечно, круто. Но юридическая казуистика –
это магия посильнее. Ты подписался на «выполнение воли». А моя воля сейчас –
чтобы ты заткнулся и помог мне завтра не проиграть дело о разделе имущества
в Химкинском суде.
Ксандр посмотрел на коньяк, потом на меня, потом на розовое полотенце с
пионами. В его глазах отразилась вся экзистенциальная боль демонического
существа, столкнувшегося с российской действительностью.
– Мы будем пить это... зелье, – пробормотал он, поднося стаканчик к губам. – А
завтра ты покажешь мне тех, кого я должен уничтожить ради твоего
«Химкинского суда».
– Не уничтожить, а морально подавить, – поправила я. – Но настрой мне нравится.
Я еще не знала, что эта ночь станет началом самого безумного процесса в истории
человечества. И что мой новый «стажер» очень скоро поймет: защищать меня –
это не просто пункт в контракте. Это то, от чего его демоническое сердце
начнет биться с частотой, не предусмотренной никакими законами Ада.