Страница 6 из 11
– Оказывается, что нет, не знает. Он видит только мою внешность, и больше ему ничего не интересно.
– Господи… – Подруга прижимает ладонь к губам.
– Он разговаривал с женщиной… – Я сглатываю, потому что от слов тошнит, как и от мыслей. – И сказал, что между ними ничего не изменится, успокаивал её.
Глаза подруги наполняются злостью за меня. Чистой, яркой, как огонь.
– Что за тварь… Ты правильно сделала, что ушла!
Да. Может быть. Наверное. Но сердце всё равно сжимается, как будто я совершаю преступление. Как будто разрушаю то, что могло сделать меня очень счастливой.
Телефон в очередной раз вибрирует сообщением.
Темир.
Естественно, это снова он.
Количество пропущенных уже не умещается в список – «99+».
И сообщения – длинные, короткие, орущие заглавными буквами, холодные, горячие. Он кидает их как человек, потерявший самообладание.
Первое резкое:
«Вернись немедленно!Что ты себе позволяешь?»
Потом ещё:
«Где ты? Скажи адрес. Это не игра»
И ещё:
«Так себя не ведут! Не сбегают в ночь с собственной свадьбы! Ты должна была признаться, что подслушала мой разговор, и мы бы обсудили. Так поступают приличные люди»
Потом смена тона:
«Катя. Это не смешно. Я волнуюсь»
Потом ещё мягче:
«Прости. Вернись. Ты всё не так поняла, нам надо поговорить. Я злюсь, потому что не сделал ничего плохого, а ты ко мне несправедлива»
А потом – отчаяние:
«Я не знаю, что ты услышала, но это не то, что ты думаешь. Катя, прошу тебя, скажи, что с тобой всё в порядке. Я схожу с ума»
Телефон вновь вибрирует.
Опять Темир.
Он пытается удержать контроль, это видно в каждой фразе. Он бесится, потому что я исчезла без его разрешения. Потому что он привык управлять. Потому что считал меня мягкой, послушной, преданно влюблённой нарядной цацкой.
А у цацки не может быть инициативы, а коварства и подавно.
Я не подозревала обмана и была такой, какой он хотел меня видеть, – мягкой и податливой. И наивной.
До сегодняшнего вечера.
– Не ответишь? – спрашивает Лера.
– Нет. – Мой голос удивительно ровный. – Пусть поволнуется, ему полезно.
Если я отвечу сейчас, Темир попытается мной манипулировать. Он наверняка успел придумать объяснение тому разговору, красивую ложь. А я сейчас слишком чувствительна, слишком сильна ранена.
Поэтому я не стану с ним разговаривать, не этой ночью. Не хочу слышать его очередную ложь.
Я выбираю тишину.
И выбираю себя.
Лера приносит мне тёплые носки и второй плед.
– Оставайся сколько нужно. Я никому не скажу, что ты у меня.
Впервые за этот вечер позволяю себе глубоко вдохнуть.
9
Телефон вибрирует уже не так яростно, как раньше. Не рывками, не волнами злости. Теперь это какое-то упорное, тихое, настойчивое подрагивание.
По крайней мере, мне так кажется. Наверное, потому что после бессонной ночи мои чувства и ощущения притупились от усталости.
На ночь я выключила телефон, но всё равно не смогла заснуть. А теперь включила – и сразу загрузилось множество сообщений.
Одно из голосовых длинное, больше двух минут. Касаюсь его пальцем, но не решаюсь включить.
Лера смотрит на меня с тревогой.
– Либо позвони Темиру, либо заблокируй его на фиг, только не мучай себя…
Решившись, нажимаю на длинное сообщение.
– Катя… – Голос Темира хриплый, потерянный. – Катя, пожалуйста, дай мне хоть какой-нибудь знак, что с тобой всё в порядке. Я уже весь город объехал, все гостиницы, даже в больницы звонил… Я не могу простить себе то, что случилось. Никогда не смогу. Ты так сильно расстроилась, что уехала одна, посреди ночи, ничего мне не сказав… Просто сбежала. Могла накричать на меня, и тогда я бы всё объяснил, успокоил тебя. А ты… убежала. С тобой могло случиться что угодно… – Он замолкает, потом делает глубокий вдох, будто собирается с силами. – Мне не следовало говорить то, что ты услышала. Я не знаю, что ты подумала, но я… Всё, что я сказал про тебя, – это неправда. Мне необходимо было это сказать, потому что иначе возникла бы проблема с… человеком, с которым я разговаривал. Однако те слова ничего не значат. Они лживые. Я не изменяю тебе и никогда бы так не поступил. Ты не игрушка, не… цацка. Ты никогда…
Его голос ломается. Несколько секунд он молчит, потом откашливается.
Чувствую, как в груди что-то поднимается, горячее и колючее. Я не плачу, но боль давит изнутри.
Темир продолжает:
– Я не знаю, как заслужить твоё прощение. Не знаю, как исправить то, что сказал. Я… я привык думать, что могу всё контролировать, и что всё как всегда пойдёт согласно моим правилам и требованиям. Но я попал в непростую ситуацию в бизнесе. У меня возникли проблемы, о которых я тебе не рассказал, потому что… Я хотел быть идеальным для тебя. Чтобы ты думала, что я всё могу и что за мной ты будешь как за каменной стеной. Ты такая идеальная и светлая… Я знал, что не заслуживаю тебя, поэтому хотел казаться лучше, чем есть, чтобы ты знала обо мне только хорошее. И вот к чему это привело. Этой ночью я осознал, что мне плевать на всё. На гордость. На принципы. На то, что подумают окружающие.
Опять пауза.
И дальше – тихо, еле слышным шёпотом:
– Я просто хочу, чтобы ты вернулась. Чтобы сказала, где ты. Как ты. Хотя бы сообщи, что с тобой всё в порядке. Всё остальное… всё к чёрту. Я буду умолять тебя всю оставшуюся жизнь, чтобы ты меня простила. Я объясню всё с самого начала до самого конца, всю правду, которую ты захочешь услышать. Расскажу, в какую ситуацию я попал и почему. Только… не исчезай так. Пожалуйста. Я… я буду бороться за тебя. Я ничто без тебя, понимаешь? Я пустой, если тебя нет рядом. Не знаю, что делать, как сказать тебе правильные слова, чтобы ты выслушала меня… чтобы поняла. Катя, ты…
Голос обрывается.
Запись заканчивается.
Я сижу молча.
Лера осторожно касается моего плеча, но я почти не чувствую её прикосновения.
Никогда не слышала Темира в таком отчаянии. Таким потерянным, испуганным… обнажённым до самой души.
Меня потряхивает от напряжения и от эмоций.
Лера приносит мне чай – мятный, горячий, в огромной кружке с отколотым краешком. Обхватываю кружку обеими ладонями, впитываю тепло.
– Ну как? – тихо спрашивает Лера. – Что он говорит?