Развод. Один раз не считается

После трёх кругов я поднимаю на мужа улыбчивый взгляд.

– Я потеряла тебя, дорогой!

Он ощутимо напрягается.

– Что ты имеешь в виду?

– Не могла найти тебя в зале и пошла искать.

Сказав это, замолкаю. Выжидаю, оценивая его реакцию.

Мы уже не кружим по залу, а движемся неловким зигзагом, потому что Темир перестал обращать внимание на танец. Он сбивается с шага, его руки на моей талии сжимаются всё сильнее.

– И как… нашла меня? – не выдерживает он наконец.

– Да, нашла. Скажи… с кем ты разговаривал по телефону?

Не смотрю на Темира. Улыбаюсь гостям, выгляжу беспечной и радостной.

– Это был друг, – говорит Темир напряжённым, опасливым тоном. – У него проблемы со здоровьем, поэтому мне пришлось ответить на звонок, извини.

– Как жаль. Здоровья ему!

Даже если бы я не знала об обмане, то сейчас насторожилась бы. Когда у знакомых Темира возникает даже намёк на проблему со здоровьем, он сразу консультируется у меня, так как я медсестра. А тут друг, которого нет на нашей свадьбе, и о болезни которого я не знаю. Да ещё и «друг» без имени, хотя Темир всегда называет множественных родственников и знакомых по имени, чтобы я смогла их запомнить.

– Но, Темир… разве не все твои друзья здесь? – Встречаюсь с ним взглядом.

Он слегка наклоняет голову, но глаз не отводит – и я вижу, как в них вспыхивает что-то короткое, резкое. Миниатюрная искра раздражения.

Она гаснет почти сразу.

– Не все смогли приехать. У меня много друзей, Катя, и ты не всех знаешь.

– Да, конечно. – Моя улыбка тёплая, мягкая. – Я искала тебя, потом услышала, что ты разговариваешь по телефону, и не стала задерживаться. Ты что-то говорил про цацки.

Темир резко выдыхает, а это уже признак очевидного раздражения.

– Друг забыл купить подарок жене на день рождения, и я сказал, что ей понравится любая цацка. Она меркантильная женщина и очень любит украшения.

Я снова улыбаюсь, хотя внутри пожар. Вихрь ярости взметает искры гнева.

Однако снаружи я идеальна.

Ни тени подозрения во взгляде.

Ни капли боли на лице.

Я – та женщина, которую Темир хочет видеть рядом.

Я цацка.

6

Темир мне лжёт.

Смотрит мне в глаза и лжёт. В день нашей свадьбы. Вот и ещё одно открытие, весьма неприятное.

А после этого он улыбается, смотрит на меня с гордостью и обожанием. Но теперь я знаю, что эти восторженные эмоции просто закрывают дыру, через которую сочится неприглядная правда. Правда, которую муж не собирается мне открывать.

И при этом улыбается. Спокойно. Расслабленно. Для него ложь – это допустимый инструмент, когда общаешься с цацкой, с красивой декорацией. И муж уверен, что декорация не с двинется, не возразит и не уйдёт.

Однако он ошибается.

Я не заподозрила обмана, но не из-за глупости, а потому что доверяла. А теперь я обо всём знаю и уже не закрою глаза, и не позволю водить себя за нос.

Праздник продолжает бурлить и искриться – музыка сменяет тосты, тосты сменяют смех, звон бокалов разливается по залу как хрустальный дождь. Гости улыбаются мне, обнимают, желают счастья. Я демонстрирую им то, что они хотят видеть, – счастье, сияние, спокойствие.

Особенно я стараюсь с родителями. Они улетают домой завтра рано утром, и я хочу, чтобы они унесли с собой счастливые, красивые впечатления и чувства. Чтобы жили спокойно и не волновались обо мне.

Я сама справлюсь с ситуацией.

Поэтому я улыбаюсь, кружу по залу и осыпаю всех благодарностями за присутствие на торжестве и за подарки. Это совершенно не обязательно, однако сейчас я бы сделала всё что угодно, только бы не стоять рядом с моим новоиспечённым мужем. С беспринципным лжецом и предателем.

Я улыбаюсь, однако внутри меня мёртвый холод.

И тишина.

И, кажется, именно эту тишину Темир и начинает слышать. А может, замечает пустоту на дне моей улыбки, потому что подходит ближе и заглядывает в глаза. Хмурится, кладёт руку мне на талию.

– Счастье моё, что-то случилось?

– Да, случилось, – выдыхаю, отворачиваясь. На секунду представляю, что случится, если я прямо сейчас скажу Темиру, что знаю правду, и пошлю его… в самых сочных выражениях. Увы, во мне не заложено южного жара, моё оружие – северный холод.

Неудивительно, что Темир ёжится. Его нервирует пауза после моих слов. Холодная, как сквозняк между двумя занавесками.

– Что случилось? – не выдерживает он, явно чуя неладное. Он привык, что я льну к нему, что мой взгляд ищет его взгляд, что мои пальцы сами находят его ладонь.

А сейчас я отвернулась от него и обнимаю себя ладонями.

– Я так безумно устала, что еле держусь на ногах, поэтому хочу попрощаться со всеми заранее, – отвечаю.

Какое-то время Темир вглядывается в меня, словно проверяет на правдивость, потом улыбается.

– Так вот в чём дело! Сердце моё, тебе не нужно ни с кем прощаться. Мы просто уйдём – и всё, мы ни перед кем не обязаны отчитываться.

– Я в порядке. Правда. Просто хочу немного походить. Люди ждут, ты же видишь. Все хотят нас поздравить.

И я ухожу – красиво, плавно, безмятежно. До того, как мы с Темиром попрощаемся с гостями и удалимся в наш номер, мне предстоит завершить несколько важных дел.

Ощущаю его взгляд в спину.

Тяжёлый.

Внимательный.

Недоверчивый.

Мы с Темиром уходим раньше остальных.

Под аплодисменты гостей поднимаемся по мраморной лестнице гостиницы, словно королевская чета, окутанные светом и вниманием. На губах у меня лёгкая улыбка, а в груди – холодная пустота.

Темир идёт рядом, уверенный, гордый, словно весь мир принадлежит нам. Его рука крепко обнимает мою. Я чувствую любимое тепло его кожи, ловлю его счастливый взгляд, но внутри меня всё дрожит от противоречий.

Перед тем, как свернуть в коридор, он наклоняется и сминает мои губы быстрым, страстным поцелуем. Я застываю статуей. Мои губы неподвижны, сердце будто замерло. Не отталкиваю мужа, но и не отвечаю на поцелуй.

Темир чуть отстраняется, смотрит на меня с удивлением, пытаясь понять, что со мной происходит. Отвечаю ему слабой улыбкой, и он успокаивается.

– Всё для тебя сделаю, – шепчет, легко касаясь моих губ. – Когда мы останемся наедине, я докажу это. – Его голос ломается от страсти.

7