Страница 2 из 16
Соня, не оборачиваясь, шла, покачивая серебристой палочкой. В доме пахло хвоей, печеньем и… чем-то мужским, возможно, одеколоном или гелем для душа.
Она остановилась на пороге гостиной и торжественно взмахнула, будто открывая занавес.
— Та-дам!
— Ого. Твой папа компенсирует отсутствие в твоей жизни довольно банально.
Я никогда не видела столько украшений в одной комнате. Здесь было все. Снеговики, олени, гномики в меховых шапках, елка размером с городскую, что стоит на центральной площади, гирлянды на стенах и окнах и даже камин.
И вот в центре всего этого снежинка.
— Смотри! — приказала она и включила музыку на телевизоре.
Зазвучала какая-то детская новогодняя композиция, и Соня начала кружиться. Неловко, сбиваясь, но с таким старанием, что у меня защипало глаза. В конце она сделала поклон и вскинула на меня горящий взгляд.
— Ну? — спросила она строго. — Понравилось?
— Очень, — искренне сказала я. — Ты настоящая снежная принцесса.
Соня засияла, положила волшебную палочку на журнальный столик.
— А хочешь чай? — тут же предложила она, придвигая тарелку с печеньем.
— Эм… Я даже не знаю, можно ли мне тут…
— Можно! — авторитетно заявила она. — Папа всегда говорит, что гостям всё можно.
Хороший папа. Только вот гостей бы различал.
Я прошла вслед за Соней на кухню. Она ловко забралась на стул, потянулась к банке с пакетиками и вручила мне один:
— Этот вкусный. С клубникой. Только тебе нужно снять шубу.
— Логично, — пробормотала я, оставляя шубку на спинке стула. — Ты уверена, что умеешь обращаться с кипятком? — осторожно спросила я.
— Нет, — честно ответила она. — Поэтому это сделаешь ты.
До чего же смышленый ребенок.
Пока закипала вода, я украдкой оглядела кухню. Красивая. Просторная. Правда, по окнам были карандаши, какие-то схемы, записки и записочки.
“Горе-отец. Даже в новогоднюю ночь не мог оставить работу”, — кольнула мысль. Какого чёрта он оставил малышку одну?
— Соня, — позвала я мягко. — Папа часто уезжает?
Она пожала плечиками.
— Он работает.
— Даже сегодня?
— У них всё сломалось. Папа сказал, что, если он не поедет, дом развалится.
— Прямо… дом?
Соня важно кивнула.
— Большой. Многоэтажный. Папа главный. Если папа не делает, никто не делает.
Отлично. Мужчина с комплексом спасителя. Добавим в список его «прелестей».
Я налила чай, поставила две кружки на стол. Девочка подложила под подбородок кулачки:
— А где твои друзья?
— В другом месте, — вздохнула я. — И, кажется, празднуют без меня.
— А почему ты не пошла туда?
— Потому что твой папа затащил меня в прихожую быстрее, чем я успела объяснить, кто я такая.
Соня округлила глаза.
— Он грубый.
— О да, — протянула я, обхватывая ладонями горячую кружку. — Он мастер спорта по грубости.
— Но он добрый! — быстро возразила девочка. — Просто нервный. И всегда говорит, что мне повезло. Потому что мама бы точно опоздала ещё больше, чем няня.
Я прикусила губу и поинтересовалась.
— А мама с вами живёт?
Соня покачала головой.
— Она в другой стране. Но папа говорит, что так лучше. А мамин новый муж не хочет быть моим папой.
Я глупо хлопнула ртом, ругая себя за длинный язык. Несколько секунд не находила, что сказать в ответ, но малышка уже переключилась.
— Давай смотреть мультики! Сегодня же Новый год! Я хочу смотреть про снеговиков.
— Хорошо, — согласилась я и улыбнулась.
Потому что этой маленькой снежинке действительно нужен был кто-то рядом. И, кажется… на ближайшие пару часов этим кем-то буду я.
Мы допивали чай. Я маленькими осторожными глотками, Соня шумно, причмокивая, оставляя на кружке розовые отпечатки клубничного чая. Девочка сияла, болтала ножками и, кажется, была абсолютно счастлива, что в её новогодний вечер появилось хоть какое-то приключение в виде меня.
— Готова? — спросила она, ставя кружку на стол.
Не успела я ответить, как малышка уже схватила меня за руку.
— Пойдём! Мультики же!
Я только успела поставить свою чашку, чтобы не опрокинуть на стол, и позволила снежинке увести меня обратно в гостиную.
— Я хочу смотреть «Принцессу и снежного болтуна», — заявила она со всей серьёзностью.
— Снежного… кого?
— Болтуна. Он говорит слишком много, — объяснила Соня. — Прям как ты.
Я едва не поперхнулась воздухом.
— Я не говорю много, — возмутилась я.
— Говоришь, — уверенно парировала она, уже копаясь в меню мультфильмов. — Но это хорошо. Папа мало говорит. Он как камень.
— Как кто?
— Камень. Молчит. Но хороший. Так мама говорила.
Сказала и включила мультфильм, плюхнувшись на пушистый ковёр. Я устроилась рядом, поджав ноги под себя.
Соня комментировала каждый кадр:
— Принцесса похожа на мою маму. Только мама не умеет петь.
— А снеговик вообще глупый. Он всё время падает.
— Но он смешной. Мне нравится.
— А ты умеешь кататься на коньках? Принцесса умеет. А я нет, папа всё обещает научить…
— Умею, — ответила я.
Она взглянула на меня глазами полными восторга.
— Ого!
Слушая болтовню, я чувствовала, как внутри становится не так горько от собственной глупости. Малышка заполняла пространство собой так искренне, что его становилось трудно не полюбить.
Но телефон в моей сумочке периодически мигал последними процентами батареи, и я наконец вспомнила о своём предназначении. Сообщить друзьям, что не умерла. Хотя могли бы уже и сами поинтересоваться, что со мной.
— Сонь, а у твоего папы есть зарядка для телефона? — спросила я.
Соня на мгновение оторвалась от экрана, прищурилась.
— Есть, — и тут же поднялась. — Пойдём! Я покажу.
Она снова схватила меня за руку, и мы пошли по коридору.
— Папа всё держит у себя, — поясняла Соня, шлёпая серебристыми каблучками. — Потому что он думает, если что-то важное оставить внизу, оно потеряется. Я потеряю, — добавила она, сморщив хорошенькое личико.
Мы остановились у двери в конце коридора.
Соня торжественно провозгласила:
— Это папина спальня. Но не бойся. Там никого нет.
Спасибо, Соня. Действительно успокоила.
Она толкнула дверь, и мы вошли.