Страница 13 из 16
— Конечно, — соглашается мама. — Только мешай не всё подряд.
Я остаюсь в гостиной, листаю новости, слушаю, как на кухне звенит посуда и как Соня комментирует каждое движение.
И вдруг:
— Бабуль, а где Рита?
Я поднимаю голову.
— Какая Рита? — тут же интересуется мама, выглядывая из кухни.
Соня высовывается следом, удивлённо моргает.
— Ну, Рита. Моя подружка.
Мама переводит очень внимательный взгляд на меня.
— Олег? — тянет она. — Это кто?
— Долгая история, — отвечаю я и сразу же жалею.
Соня хмурится, надувает губки. Видимо, эта настройка в женщинах любого возраста с рождения.
— А почему она ушла? — спрашивает она серьёзно. — Я же спала. Она даже не попрощалась.
— Потому что ей нужно было домой, — говорю я спокойно. — У неё свои друзья, свои дела.
— Но она же мне помогала, — не сдаётся Соня. — И с открыткой, — проговаривается, но не замечает, — и с Даней, и вообще… Она мне понравилась. Мне кажется, она очень похожа на маму, которая захочет, чтобы я была ее дочерью.
Я беспомощно приоткрываю рот, не понимая, как малышка смогла сделать такой вывод буквально на пустом месте.
Мама, хвала всему сущему, пропускает высказывания Сони о Рите и цепляется за другое.
— Даней? — переспрашивает она медленно.
— Мам, — предупреждаю я. — Потом.
Соня уже забралась ко мне на диван.
— Пап, — говорит она настойчиво. — А давай мы её найдём?
— Зачем? — спрашиваю я.
— Ну как зачем, — искренне удивляется она. — Поздравить. И подарок подарить. Она же ушла, когда я спала. Это как-то нечестно. Давай ей позвоним. Я скуча-а-аю.
Я вздыхаю.
— Соня, мы даже не знаем, где она живёт. И у меня нет ее номера.
— Знаем, — тут же отвечает она. — Напротив.
Я стараюсь не выдать собственного удивления, но все же давлюсь воздухом.
— Что?
— Ну, она же пошла в дом напротив. Там музыка была. Она туда ушла.
Мама смеется, продолжая стучать ножом по разделочной доске.
— Интересная у тебя жизнь, Олег, — бросает она. — Прямо насыщенная.
— Безмерно, — произношу я обреченно.
Соня тянет меня за рукав.
— Пап, ну, пожалуйста. Рита вчера кормила меня мандаринками, мы с ней смотрели мультики. Она такая хорошая, как ма-а-ама, — опять тянет заискивающе. — И Дедушка Мороз, наверное, хотел, чтобы ты тоже был хорошим.
Хочется рыкнуть в ответ, но только дочка не виновата в том, что я ошибся с выбором женщины. И в каждой приветливой блондинке Соня теперь видит гипотетическую мать.
Я смотрю на малышку, потом на кухню, потом в сторону окна, где за дорогой стоит соседский дом.
— Мы подумаем, — говорю наконец.
— Правда? — глаза у Сони загораются.
Вот умеет она давить на нужные кнопки.
— Правда, — киваю я. — Но сначала обед.
Она радостно спрыгивает с дивана и несётся обратно к бабушке. Какова вероятность, что блондинка все еще у друзей? Минимальная. Нормальный человек уже должен быть у себя дома. Нормальный…
Глава 8. Рита
Я проснулась не от будильника или сладкого ощущения, что выспалась, а от адского тарахтения, будто под окнами решили завести трактор.
Ну какой трактор в элитном поселке? Машины, что были припаркованы у домов, мало походили на сельскохозяйственный транспорт и точно не могли издавать подобные звуки.
— Что за… — простонала я, зарываясь лицом в подушку.
Тарахтение не только не прекращалось — оно становилось настойчивее, злее и громче. То приближалось, то удалялось. То приближалось, то удалялось. Я бы могла сказать, что стекла дрожали в раме, но на самом деле это гудела моя голова.
Я перевернулась на спину, приоткрыла один глаз и посмотрела на часы на телефоне.
12:07.
Первое января.
Полдень.
— Кто вообще шумит первого января в полдень?! — возмутилась я вслух, адресуя вопрос в пустоту. Это же святое время. Время доесть оливье. Время лежать. Моргать и строить планы на следующие дни.
Я сползла с кровати, накинула Полькину толстовку поверх пижамы и, едва волоча ноги, подошла к окну. Отдёрнула штору и удивленно распахнула глаза.
У дома напротив стояла снегоуборочная машина. А рядом с ней мужчина. Судя по комплекции и движениям, это был мистер Пупсик во всей красе.
Господи, Рит, когда ты вообще успела запомнить его комплекцию? Вы виделись минут пять от силы.
В куртке, без шапки, с лопатой в руках и лицом человека, который решил начать год с полезных привычек, мужчина выпускал клубы пара и осматривал проделанную работу.
Он методично, с каким-то почти оскорбительным усердием раскидывал снег. Не просто убирал — уничтожал. Словно каждый сугроб был лично ему должен.
— Да ты издеваешься… — пробормотала я, когда он прислонил лопату к стене дома и вернулся к машине. Она снова взревела, выплёвывая снег в сторону забора.
Он не только помешанный на чистоте и порядке, а зануда!
Вот просто эталонный зануда! Не дай бог с таким связать жизнь.
Кто в здравом уме первого января не спит до трёх? Кто вообще решает: «А не почистить ли мне снег?» — когда вся страна коллективно страдает?
— Конечно, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Ты из тех, кто моет окна на рассвете воскресенья и получает от этого удовольствие.
Почувствовав взгляд, мужчина вдруг поднял голову. Я замерла, как школьница, пойманная за подглядыванием. И, не придумав ничего умнее, раздражённо задёрнула шторы.
— Псих. Абсолютный.
Тарахтение, разумеется, никуда не делось.
Я вернулась в постель, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.
Дверь в спальню тихо скрипит, и в проёме появляется Полина. Волосы растрёпаны, под глазами остатки макияжа. Она трет лицо ладонями, зевает, словно пытается проглотить всю комнату целиком, и недовольно ворчит:
— Ты это слышишь?
— Если ты про “тр-р-р” под окнами, то да, — мрачно отвечаю я, не поворачивая головы.
Полина проходит в комнату, плюхается рядом со мной и подтягивает одеяло себе на колени.
— Какой-то идиот, — ворчит она. — Решил разбудить весь поселок.
— Угу, — вздыхаю я. — Он решил внести разнообразие в привычный уклад.
Полина прищуривается, глядя на шторы.
— Это же сосед, да? Тот самый.
— Угу. Мистер «Я оставлю ребёнка с первой встречной и поеду работать», — фыркаю я. — Олежка.
Полина хмыкает, потом вдруг поворачивается ко мне с подозрительно деловым видом.
— Слушай… — начинает она осторожно. — А сходи с ним поговори.