Страница 70 из 148
Шведская армия Густава Адольфа, которой командовал он лично, состояла приблизительно из 23 тыс. человек. Саксонская армия насчитывала 17 тыс. Войска Тилли насчитывали около 32 тыс. человек. Для Густава Адольфа предстоящее сражение было первой серьезной проверкой военной организации, творцом которой он был, в большой битве с самым талантливым полководцем старой военной школы – Тилли. Густав Адольф мог ввести в действие новую технику, которую он создал во время своих польских походов и которая была неизвестна в Центральной Европе. Его войсковые соединения нового типа, самым важным качеством которых были подвижность и гибкость, должны были здесь, у Брейтенфельда, столкнуться с мощными «терциями» Тилли – компактными четырехугольными колоннами копейщиков и мушкетеров, обладавшими колоссальной и проверенной в боях силой при лобовой атаке.
7 сентября войска противников сошлись. Уже вскоре после начала сражения большая часть саксонских войск была разгромлена колоссальной ударной мощью пехоты Тилли. Саксонцы в беспорядке бежали, и казалось, что исход битвы предопределен. Но сочетание пехоты и артиллерии (только не кожаных пушек, которые к этому времени были пережитком), конницы и мушкетеров, гибкость и маневренность шведских войсковых соединений, их неожиданная, до сих пор еще не использовавшаяся королем способность пускать в ход сокрушительный артиллерийский огонь в пылу схватки, а также хладнокровие и искусство военного руководства – все это, вместе взятое, круто повернуло весь ход сражения. Войска Тилли потерпели полное поражение. После шестичасового боя они были разбиты наголову, и от них почти ничего не осталось. Результат сражения вызвал изумление всей Европы. Шведский дипломат Юхан Адлер Сальвиус, состоявший при короле, дал следующее, часто цитируемое описание, ярко рисующее два враждебных лагеря:
«Наша армия, проведшая целый год в непрерывных тяжелых походах, выглядела жалкой, потертой и грязной по сравнению с позолоченной, покрытой серебром, украшенной перьями императорской армией. Наши шведские и финские лошадки казались маленькими по сравнению с огромными немецкими лошадьми. По наружному своему виду наши крестьянские парни сильно уступали солдатам Тилли с их римскими носами и закрученными усами». Но сила шведских войск, считает шведский повествователь, была в том, что они «с победами прошли почти вокруг всего Балтийского моря». Поэтому они стояли как стена против врага.
Это описание ярко свидетельствует о пробудившемся сознании, что Швеция отныне вступает в число великих европейских держав. Во времена Густава Адольфа часто проводились сравнения тогдашних шведских войск с ётами древних саг.
Густав Адольф хорошо вымуштровал и превратил в эффективное военное орудие не только шведскую армию, но и наемные иностранные войска. Под его знамена стекались наемные солдаты, несмотря на суровую дисциплину, которую король поддерживал в своей армии. Подавлявшая окружающих личность короля, частая смена его настроений – то он был резко вспыльчив, то неотразимо привлекателен (и то и другое – типичные черты семьи Ваза) – вообще производили сильное впечатление, и не только на поле битвы, но и за дипломатическим столом, и при торжественных церемониях.
После победы при Брейтенфельде политика и методы ведения войны Густава Адольфа стали еще более смелыми. Он решил двинуться в страны Центральной и Южной Германии. Находившееся под угрозой дело немецких протестантских князей теперь, казалось, было спасено.
Густав Адольф двигался из Брейтенфельда через Тюрингию к месту впадения Майна в Рейн. Это был широкий маневр против военных сил Тилли. Он принес также и свои политические результаты. Зимой 1631/32 г. двор Густава Адольфа находился во Франкфурте и в Майнце. Вокруг короля собрались князья и дипломаты со всего континента. Весной 1632 г. шведские войска вступили в пределы Южной Германии, а в марте состоялся торжественный въезд короля в прославленный протестантский город Нюрнберг. В апреле Густав Адольф, после успешного сражения с войсками Тилли, форсировал реку Лех и в мае вступил в Мюнхен. Планы объединения всех протестантов под единым руководством Швеции, которые раньше едва намечались, стали теперь в высокой степени актуальными. Но в положении Густава Адольфа были и слабые стороны. Вести войну на многих фронтах, и притом на территории большой страны, было очень тяжело. Зимой 1631/32 г. в различных частях Германии находилось шесть шведских армий под общим командованием короля. С беспокойством наблюдал Ришелье приближение шведских армий к границам Франции, видел, как они овладели южнонемецкими областями, которые Франция считала сферой своих интересов. Валленштейн снова получил прежние полномочия в качестве генералиссимуса германского императора. Он быстро собрал новую боеспособную армию и летом 1632 г. встретился с Густавом Адольфом у Нюрнберга. Тут счастье впервые изменило Густаву Адольфу: ему не удалось выбить императорские войска из их укреплений.
Хотя Густаву Адольфу грозили опасности со многих сторон, его положение не было серьезно ослаблено этой неудачей. Фактически он обладал «абсолютной властью» (direktorium absolutum) во всех союзных с ним государствах. Он господствовал на берегах Балтийского моря, мог отовсюду требовать возмещения своих военных расходов и обеспечения этих расходов на будущее время. Он по-прежнему строил широкие планы. Не двинуться ли к наследственным землям германского императора? Не организовать ли в Германии нечто вроде всеобщего протестантского союза, «corpus evangelicorum», под эгидой Швеции? Рассказывали, будто Густав Адольф хочет добиться императорской короны. Чрезвычайно трудно теперь проникнуть во все его планы. В его неустанно работавшем воображении, контролируемом острым чувством реальности, одни планы постоянно сменялись другими. Все зависело от настроения, какое им владело в данную минуту, от обстановки, которая его окружала, или от ресурсов, какими он в данное время располагал. Судя по всем данным, Густав Адольф всегда мог легко охватить все стороны проблемы, которая его занимала.