Страница 46 из 148
Подверглись казни все те светские и духовные лица, которые когда-либо принадлежали к сторонникам Стена Стуре, причем на этот раз была нарушена даже видимость законных форм, которая раньше тщательно соблюдалась. Два Писко па, несколько светских членов Государственного совета, многие из числа сторонников Стуре, принадлежавших к низшему дворянству и к горожанам Стокгольма, были казнены; их имущество было конфисковано в пользу короля. В Страстную субботу король приказал «развести большой костер в Южном предместье, побросать в огонь мертвые тела и сжечь их. Затем он приказал откопать останки Стена Стуре-младшего, уже более полугода покоившегося в земле… и сжечь их вместе с остальными». Наказанием для еретиков был костер, и закон имел силу даже в отношении давно умершего еретика. Партия Стуре, казалось, была абсолютно уничтожена.
Трудно сказать, какова доля вины различных участников преступления, играли ли здесь главную роль король Кристиан и его советники или Густав Тролле и его партия в Швеции. Вследствие скудости материала на этот вопрос, по-видимому, нельзя дать окончательный ответ. Но можно все же сказать, что сила мести возрастала в геометрической прогрессии, начиная с расправы Стена с Густавом Тролле в 1517 г. и кончая резней, учиненной над сторонниками Стуре три года спустя.
Казалось, что мечта о великой скандинавской империи действительно близится к осуществлению. В одном из королевств этой империи, в Швеции, Кристиан уже утвердил свою неограниченную королевскую власть. Теперь его планы шли еще дальше. Он хотел создать скандинавское торговое общество, чтобы при поддержке голландцев вытеснить Ганзейский союз и сломить воинственные настроения шведского крестьянства соответствующими законами.
Король отправился обратно в Данию через Эстерйётланд и Смоланд, где на Рождество и в Новый год была учинена кровавая расправа. Он полагал, что покончил со всяким сопротивлением, хотя в некоторых местах, главным образом в Смоланде и Далекарлии, еще происходили восстания под руководством сторонников партии Стуре, избежавших резни.
Фактически Кристиан вовсе не уничтожил партию Стуре. Стокгольмская резня дала в руки его сторонников такой благодарный материал для привлечения к себе симпатии, каким не обладала ни одна партия в Швеции. Юридические тонкости допроса и суда над «еретиками» ничего не говорили простому человеку, но образ действий победителей вселял в сердца ужас и страх.
Всеобщее восстание назрело, вопрос заключался теперь лишь в том, кто его возглавит. Еще до того, как Кристина Юлленшерна была брошена в тюрьму, она получила письмо от далекарлийцев, в котором они писали, что им «кажется совсем скверным и жалким, что ни один добрый человек из благородных рыцарей не желает помочь шведскому крестьянству и наказать этих врагов, королевских слуг, которые забрались в нашу страну, убивают, жгут, грабят…». Кристина и ее сыновья были в тюрьме, их ближайшие сторонники и друзья из низшего дворянства и горожан были перебиты или изгнаны, а высшее дворянство перешло на сторону Кристиана. Кто же мог встать во главе восстания?
Ближайшим взрослым родственником Кристины был Густав Эрикссон Ваза, которого Кристиан в 1518 г. в качестве пленного увез в Данию. Кристина Юлленшерна была его теткой со стороны матери. Ваза была также в родстве и со старшей ветвью семьи Стуре. В 1419 г., переодетый в платье погонщика быков, Густав Ваза бежал из тюрьмы в Любек. Несмотря на требование Дании о его выдаче, любекские власти предоставили бежавшему приют и защиту. В 1520 г. ему удалось вернуться на родину, и здесь он был свидетелем поражения партии Стена Стуре и стокгольмской кровавой резни. В числе казненных были его отец и зять; его мать и сестра были в плену в Дании. Сам же он, по молодости лет, был еще мало известен в стране как политический деятель. Тайно, прячась от людей и дневного света, он пробирался в Далекарлию, где семья Стуре еще сохранила свои старые и наиболее крепкие связи.
Густав Ваза жаждал реванша. Он обладал горячим характером, блестящим дарованием оратора и привлекательной внешностью. Большое значение в его успехе имели его родственные связи со Стуре. Никто не мог предполагать, что этот скромный молодой дворянин станет одним из самых блестящих политических деятелей, каких когда-либо имела Швеция. О его первых шагах в Далекарлии мало известно. Впоследствии народная фантазия и поэты создали вокруг его имени целую героическую сагу, рассказывающую о переодетом в крестьянское платье беглеце в круглой широкополой шляпе. Но в этих рассказах о его приключениях не всегда можно отличить правду от вымысла. Впоследствии придворные летописцы Вазы с его слов записали, как, прибыв на родину, Густав Ваза остановился у старого друга школьных времен, некоего Андерса Перссона в Ранкхютте. Его пребывание здесь было открыто, и он снова вынужден был бежать. Затем он попал в область Сильян, где вел переговоры с крестьянами из Реттвика и Моры; власти его преследовали, и он продолжал путь к границам Норвегии. Согласно написанной со слов короля летописи Педера Сварта, как только до далекарлийцев дошел слух о действиях Кристиана II, они немедленно послали гонцов на розыски Густава Вазы; гонцы нашли его в одной из деревень у Лимы, в Западной Далекарлии. Далекарлийцы избрали Густава Вазу своим вождем, а в январе 1521 г. король Кристиан, который тогда находился в Смоланде, на обратном пути в Данию, уже услыхал о нем.