Страница 2 из 4
Девушка, которую я бросил. Цинично, грубо, без объяснений. Просто перестал отвечать на звонки, перестал открывать дверь, перестал быть. Потому что я — Марк Верещагин и я не умею любить. Я умею только летать.
Глава 2
Ева
Я всегда считала себя разумной женщиной. Не верила в любовь с первого взгляда, не сохла по актерам и не ждала принца на белом коне. Я была женщиной, которая сама строит свою жизнь и сама выбирает, кого впускать в свое сердце.
А потом появился Марк Верещагин, и все пошло по одному известному всем маршруту.
Мы познакомились в поезде, почти год назад. Я ехала в Питер на выходные — хотела отдохнуть, погулять, развеяться. Купе было на четверых, но мне повезло: я была в нем одна. Я успела разложить вещи, переодеться и усесться у окна с книгой.
Но едва поезд тронулся, как дверь открылась. На пороге стоял он. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и глазами, которые смотрели так, будто видели меня насквозь.
Он был в джинсах и обычной черной футболке. В руке была спортивная сумка.
— Надо же, — сказал он. — А я думал, тут битком будет.
— Повезло, — ответила я.
— Марк, — он шагнул внутрь и закрыл дверь.
— Ева, — равнодушно ответила я и перевела взгляд на книгу, хотя боковым зрением исподтишка наблюдала за ним.
Марк сел напротив, бросил сумку на сиденье и вытянул ноги.
— Вы не против, если я посплю? Вторые сутки на ногах.
— Спите. Только не храпите, — пожала я плечами.
Он открыл один глаз и усмехнулся.
— Я не храплю. Я летаю. А в небе храпеть не прилично.
— Летаете? В смысле, пилот?
— В смысле, пилот. Но сегодня я просто пассажир. Уставший пассажир. И, честно говоря, не самый счастливый.
— Почему?
— Еду на свадьбу к другу. Еще один безумец решил жениться, — он скривил губы. — А я, похоже, потерял друга.
— Почему потеряли? — я не могла сдержать улыбки.
— Потому что после свадьбы все друзья исчезают. Появляются жены, дети, семейные обеды. А ты остаешься один.
Я не знала, что ответить. В его словах было столько горечи, что мне стало не по себе.
— А вы? — спросил он. — Куда и зачем?
— В Питер. Отдохнуть, — просто ответила я и поджала под себя ноги.
— Одна? В Питер? В городе, где на каждом углу влюбленные парочки и толпы туристов?
— Я не ищу компанию.
— Я тоже. Но, кажется, уже нашел, — он посмотрел на меня так, что щеки обдало жаром.
Я хотела ответить колкостью, но не смогла. Что-то в нем было такое, от чего у меня перехватывало дыхание.
Марк передумал спать и мы проговорили всю ночь. Поезд мерно покачивался, за окном мелькали огни станций, а мы сидели друг напротив друга и говорили.
Он рассказывал, что летает на внутренних рейсах крупной авиакомпании, что видел десятки городов, но нигде не чувствовал себя дома.
— А где вы чувствуете себя дома? — спросила я.
— Не знаю. Наверное, в небе. Там я знаю, кто я, там я на своем месте. А на земле... на земле все сложнее.
— Почему?
— Потому что на земле нужно быть кем-то. Мужем, отцом, другом. А я не умею. Я умею только летать.
Я слушала и чувствовала, как что-то внутри меня отзывается на его слова. Мы были чем-то похожи, каждый был фанатом своего дела.
— Ева, — сказал он вдруг. — А пойдемте со мной на свадьбу?
— Что? — переспросила я, подумав, что ослышалась
— На свадьбу. Мой друг женится в Питере. Завтра, точнее уже сегодня. И я не хочу идти туда один, а с вами будет веселее.
— Вы серьезно? — улыбнулась я.
— Абсолютно. Вы едете в Питер, чтобы отдохнуть. Я еду на свадьбу, чтобы не сдохнуть от скуки. Мы оба одиноки, так почему бы нам не провести этот день вместе?
— Я даже не знаю вас, — сказала я, хотя уже знала, что соглашусь.
— Узнаете. У нас вся ночь впереди, и весь день.
Я рассмеялась, этот мужчина был невозможен. Наглый, самоуверенный, невыносимый. И именно поэтому я не могла устоять.
— Хорошо, — кивнула я, улыбаясь. — Я пойду с вами.
Он улыбнулся так, будто выиграл в лотерею.
Когда поезд прибыл в Питер, он помог мне вынести сумку. Мы стояли на перроне, глядя друг на друга, а вокруг сновали люди, пахло железом и кофе.
— Ева, — сказал он. — Я позвоню.
— Позвоните.
Он развернулся и ушел. А я смотрела ему вслед и чувствовала, что что-то изменилось. Что-то важное.
Через неделю мы были вместе. Через месяц я не могла представить свою жизнь без него. Он был моим утром, моим днем, моим вечером. Он был моей жизнью.
Марк умел быть нежным, когда мне было плохо, страстным, когда я этого хотела, смешным, когда я грустила. Я думала, что нашла того самого.
А потом он исчез.
Это было чуть больше полугода назад. Обычное утро. Он уходил в рейс. Поцеловал меня в лоб, сказал: «Я позвоню». И вышел за дверь.
Я ждала звонка вечером. Не дождалась. Позвонила сама — абонент был недоступен. Позвонила утром — то же самое. Я написала ему. Потом еще раз. Потом еще десять.
Я не спала, не ела, не могла работать. Я думала, что с ним что-то случилось. Что он попал в аварию, что он погиб. Я просто сходила с ума, а через неделю увидела его.
Я проходила мимо бара, и увидела Марка. Он сидел у окна. С бокалом виски. С очередной красоткой. Он смеялся, флиртовал и радовался жизни. Он был жив и здоров. Просто не хотел меня видеть.
Я стояла на улице и смотрела на него. Смотрела и чувствовала, как внутри меня что-то ломается, и поняла, что для него я никогда не была особенной. Я была одной из. Одной из многих.
Он не исчез, потому что с ним что-то случилось. Верещагин исчез потому, что ему стало скучно. Потому, что я перестала быть для него интересной. Потому, что он не умеет любить. Он умеет только летать.
Я пришла домой и разрыдалась, мне было так больно, что я не могла дышать. Когда немного успокоилась, позвонила Катьке, своей лучшей подруге. Она приехала через двадцать минут, обняла меня и сказала:
— Я же говорила, что он конченый козел. Кобель. Ты не первая и не последняя. Выбрось его из головы, он не стоит твоих слез.
Катька была права. Я знала, что она была права, и я начала его забывать. Это было трудно. Очень трудно. Но я справлялась. Я работала, ездила в командировки и не думала о нем. Почти.
Ровно до того дня, когда я полетела в Калининград.