Страница 89 из 103
На ее вопрос ответили едва заметным кивком. — Твоя смертная форма не может справиться с такой огромной силой, Дуна, даже такой сильной, как у тебя, без последствий. Оно рождено не для этой цели. Это одна из причин, по которой мне пришлось запереть твою силу, чтобы ты не навредила себе.
Она раздраженно прикусила язык, но потребность в ответах взяла верх. — Ты мог бы просто сказать мне, тебе так не кажется? Вместо того чтобы держать это от меня в секрете, ты мог бы объяснить мне это, как делаешь сейчас. Я бы поняла. Я бы выслушала.
Чародей покачал головой, на его лице появилось выражение жалости. — Нет, ты бы этого не сделала. Твоя человеческая природа исследовать, утолять свое любопытство взяла бы верх, и это подвергло бы тебя опасности. Ты всегда была слишком эмоциональна, особенно в детстве, а эмоции могут быть очень опасны. Только истинные божества способны владеть и накапливать такую силу без риска для своего благополучия, Дуна. И не только потому, что они не могут умереть, но и потому, что они контролируют
каждый аспект
самих себя и имеют эоны времени, чтобы свободно практиковать и совершенствовать свои способности.
Дуна вытянула шею, чувствуя, как она напряжена. Ее гнев нарастал с каждой секундой. Скрестив руки на груди, она сказала: — Так почему ты разрешаешь это сейчас? Что изменилось?
— Барьер, который я установил в твоем сознании, тот, который подавлял твои способности и держал их в бездействии, сломался. Это не должно было быть возможно, и все же мы здесь. Так же, как и то, что случилось с блоком памяти. Я подозреваю, что это как-то связано с узами, которые вы разделяете со Святым Принцем. Это, должно быть, было потрясающе, если этого было достаточно, чтобы разрушить все стены, которые я воздвиг.
Тогда ее поразило, с какой легкостью бог говорил о том, что он сделал с ней, как будто это не изменило всю ее жизнь. Саму ее судьбу. Как будто стирание чьих-то воспоминаний и обман их, поскольку почти все это было так же несущественно, как чашка пролитого чая.
Ярость охватила ее, принимая вызов, когда она вскипела: — Ты нечто, ты знаешь это? Ты стер всю мою гребаную жизнь и ведешь себя так, как будто в этом не было ничего особенного. Как будто это гребаная прогулка в парке. НИЧЕГО ОСОБЕННОГО. И вот я подумала, что в тебе есть хоть капля сожаления. Что за гребаная шутка.
— Мне очень жаль, Дуна.
Снисходительный смешок вырвался из ее приоткрытых губ. — Нет, это не так. На самом деле совсем наоборот. И теперь, когда я думаю об этом, мы бы даже не были здесь прямо сейчас, если бы Шах не высадил меня на Острове больше года назад. Ты сам сказал, что я не должна была помнить. Такого раньше никогда не случалось. Ну, угадай что?
Надеюсь, ты готов.
— Твои чары ослабевают. Я вспомнила кое-что с Войны.
Чародей побледнел как привидение, словно из его тела откачали всю кровь. — Это невозможно.
— Неужели? — продолжала она, неторопливо приближаясь к богу. Ей до смерти надоел порочный круг, в котором они, казалось, постоянно находились. — У меня есть теория. Побалуй меня, если хочешь. — Она театрально постучала пальцем по подбородку, наблюдая за выражением его лица, пока говорила. — Ты, должно быть, просмотрел все мои воспоминания, прежде чем стереть их. В конце концов, откуда ты мог знать,
какие из них
следует стереть? Кроме того, почему так получается, что те, кто окружает Войну, также являются теми, на кого были направлены все твои божественные усилия? Почему именно они до сих пор не вернулись, даже после того, как я вспомнила ВСЕ остальное?
— Я не верю, что они действительно уничтожены, как настаивал Роман. Просто они похоронены так глубоко в моем подсознании, что
не могут
всплыть на поверхность. И все из-за того, что ты сделал для того, чтобы так оставалось всегда. Что также означает, что ты
точно
знаешь, что случилось со мной во время Войны. И это было достаточно ужасно, чтобы напугать тебя и заставить принять такие решительные меры против твоего собственного ребенка.
Ее отец, словно вообще не дыша, оставался неподвижным.
Замер.
Она наклонилась, пробормотав: — Я вспомнила
его
. Я
знаю
, что это он спас меня, отец. — Блефовала, как величайший игрок в мире, потому что на самом деле не знала, был ли это Катал, который вытащил ее из-под груды мертвых воинов, но ее нутро кричало ей, что она на что-то наткнулась.
Что-то большое.
Это завело ее еще дальше, когда рот Чародея открылся от шока.
— Я права, не так ли?
Казалось, проходили секунды, минуты, часы, а ответа от бога по-прежнему не было. Он просто стоял там, как гребаная статуя, и таращился на Дуну, как немой.
— Правда всегда выходит наружу, отец. — Она ткнула его пальцем в грудь, более чем когда-либо полная решимости довести дело до конца. — И пока ты не будешь готов наконец рассказать мне, в чем дело, не утруждай себя связью со мной. Мне удавалось существовать без тебя так долго, что я даже не замечу твоего отсутствия в своей жизни.
Сделав широкий шаг назад, Дуна присвистнула, затем забралась на Шаха, когда хищник приземлился рядом с ней.
— Мы еще не закончили, — наконец обрел дар речи ее отец.
— Но мы закончили. — Вскоре после этого она пролетела обратно сквозь завесу и оказалась в казармах капитана Мойры.