Страница 62 из 103
Звуки, казалось, испарились, и больше ничего не было слышно, кроме дикого стука ее собственного сердца. Каждый волосок на ее теле встал дыбом. Словно безмолвный сигнал окружающим об опасности, таящейся под ее кожей и готовой вырваться на свободу.
Где-то на задворках сознания ей показалось, что она слышит отдаленные крики и панический вопль своего отца. Ей показалось, что она почувствовала, как задрожала земля. Ей показалось, что она почувствовала сильный ветер, кружащийся вокруг нее, как будто попала в водоворот, где Дуна была эпицентром бури.
Неприкасаемой.
Неуверенная, она попыталась освободиться от опустившегося на нее багрового тумана, но затем голос вернулся, шепча ей на ухо. Дразня ее.
— Дунаааааааааааа…. Дунаааааааааааа… Они причинили тебе боль…
Ее опалило огнем из ведра.
— Причинили тебе зло…
Лезвия вонзились в ее череп, разрывая его. Разрывая его на части.
— Заставь их заплатить!
С ее губ сорвался крик. Мышцы болели, гневное пламя плясало по ее коже, когда когти вцепились в разум Дуны, разрывая его на бесчисленные мельчайшие фрагменты. Мучительная боль пронзила позвоночник, как будто по всей спине провели цепом.
Пока она не смогла больше этого выносить.
Пока она не уступила бесконечной пропасти, которую новое предательство пробило в ее душе, и она просто отпустила.
Подобно скорлупе, которая лопается от малейшего давления, разум Дуны треснул — и разлетелся вдребезги.
Из нее вырвался яркий свет, посылая по воздуху мощные ударные волны. Подобно цунами, он пронесся по всему городу, стирая все на своем пути. Стирая ее смертную форму до тех пор, пока она больше не перестанет существовать. Пока все, что от нее осталось, не превратилось в ослепляющий белый свет, который угрожал поглотить весь мир, подобно мстительному пламени гневного Солнца.
Вокруг нее бушевали ветры, сровняв здания с землей. Заоблачные стены воды разбивались о камень, сотрясая пирамиды, пока они не начали угрожать обрушиться. Сама земля содрогнулась от ее гнева, когда оборвалась последняя нить человечности и тьма в ее душе взяла верх.
Пока проснувшееся чудовище не разинуло пасть и не взревело в экстазе.
Наконец-то оно было свободно.