Равнины гнева

Глава 24

ГЛАВА

16

Принсесса Роэзия Райдон стояла за каменной балюстрадой, глядя на некогда сверкающий изумрудный ручей внизу. За миллион лет, с момента создания, его цвет не изменился. И все же, вот оно, струящееся алым, как цвет сверкающих рубинов.

Нет. Цвет пролитой крови.

Даже снег, покрывающий берег, имел красный оттенок, земля под ним была пропитана жизненной эссенцией всех этих убитых ниссианских солдат.

Во всем Белом городе не осталось ни одного человека.

Роэзия все еще не могла этого понять. Ее когда-то любящий, но глубоко травмированный брат за одну ночь превратился в монстра.

Нет, не за одну ночь.

Это был постепенный переход.

С того самого дня.

Она никогда не забудет ни вида рук своего брата, сжимавших горло тироссианки, ни багрового оттенка, который приобрело ее лицо прямо перед тем, как Роэзия ударила наследного принца, потерявшего сознание. Только по чистой случайности принцесса добралась туда до того, как он задушил ее до смерти. Если бы один из ее личных охранников не предупредил Роэзию о том, что Мадир сошел с ума, эту женщину постигла бы совсем иная судьба.

Принцесса почти без перерыва оставалась рядом с ней под ложным предлогом, что она присматривает за целителями и что они делают все возможное, чтобы убедиться, что Дуна полностью выздоровела.

Но это было неправдой.

Ну, не совсем.

Роэзия боялась, что ее брат может вернуться, чтобы завершить начатое. Что какое бы безумие ни двигало им в то время, оно не позволит ему успокоиться, пока Дуна не будет окончательно мертва. Но он остался в стороне, к великому облегчению принцессы. Только через семь дней после ужасного инцидента он набрался смелости, чтобы, наконец, стать свидетелем дела своих рук. К жизни, которую он почти оборвал.

То, как он рухнул, увидев избитое тело Дуны, навсегда запечатлелось в памяти Роэзии.

Она никогда не видела его таким опустошенным и растерзанным.

Таким разбитым.

Но он сам навлек это на себя, и поэтому ему больше некого было винить в последствиях, которые вскоре последовали за этим.

Пока мысли Роэзии блуждали, рядом с ней возникла чья-то фигура, и ее знакомый запах мгновенно расслабил ее после краткого мгновения ужаса. Тот, который она никогда не покажет внешнему миру.

— Ваше высочество, — гладкая древесина Дорана обволакивала ее, убаюкивая. — Вы стоите здесь уже довольно долго. Возможно, вам следует вернуться в тепло своих покоев, пока вы не простудились.

Все еще глядя на горизонт, она пробормотала: — Ты думаешь, холод может добраться до меня, Доран? У меня уже все онемело внутри. — Поднялся ветер, взметнув в воздух ее длинные черные локоны. Словно проверяя правдивость ее заявления. — Я сожалею о твоей жене, — добавила она, зная, что никакие слова соболезнования никогда не восполнят потерю любимого человека. — Она была слишком молода, чтобы умереть.

— Да, — признал Доран, — была. Но, по крайней мере, ей не пришлось быть свидетельницей ужасов настоящего.

Губы Роэзии дрогнули, она опустила голову, когда с нее слетели следующие слова: — Ты имеешь в виду, что мой брат займет трон. — Затем она повернулась, наконец, лицом к Мастеру оружия, который повторил ее позу. — Осторожнее, Доран. Это предательские слова. Кто-то мог бы даже сказать, достойные казни.

Ее встретило пустое выражение лица, пристальный взгляд Дорана не выдавал никаких эмоций. — Полагаю, это были

ваши

слова, принцесса, а не мои.

Умный человек.

— Несмотря ни на что. Тебе следует быть осторожным, когда так открыто говоришь о нашем короле. Я без колебаний брошу тебя в темницу за еще меньшее преступление.

Сложив руки перед собой, Мастер оружия склонил голову, подтверждая ее заявление. — Конечно, ваше высочество, и, как я уже сказал Его Величеству, я навсегда связан с короной Ниссы. Моя верность не может быть нарушена, кто бы ни восседал на могущественном Белом Троне.

Не потрудившись ответить, Роэзия уперлась каблуками и решительно зашагала обратно в дом. Ей придется присматривать за этим парнем, пока он не превратился в проблему, которую она не могла себе позволить.

Торопливыми шагами она вышла из своих покоев, прошла мимо картины в человеческий рост с кровавыми разводами, изображающей поток Ниав, которая тянулась по всей длине длинной стены, вниз по некогда нетронутой массивной лестнице, теперь выкрашенной в красный цвет, через помещение для прислуги, в котором теперь не осталось ничего живого, едкий запах меди был единственным доказательством того, что не так уж много дней назад в этих самых комнатах жили люди.

Влажный воздух ударил ей в лицо, когда Роэзия открыла один из желобов для прислуги. Она огляделась, убеждаясь, что за ней никто не следит, и без дальнейших церемоний забралась в узкое пространство, прижимая колени к груди, когда устраивалась поудобнее.

Темнота встретила ее, когда маленькая служебная дверь закрылась за ней, но ей не нужен был свет. Она знала это место лучше, чем кто-либо во всем Белом Дворце. Лучше, чем слуги, которые пользовались им на протяжении прошлого столетия, если не больше.

Никто не знал, что шахта вела к подземным туннелям, которые уходили глубоко под сам город, а многочисленные точки выхода были разбросаны по негостеприимному горному хребту и вели к тропинкам, расположенным далеко от Королевства Нисса.

Это был ее маленький секрет, на который она наткнулась, когда Роэзия была еще совсем ребенком, играя в прятки со своим старшим братом. Это маленькое пространство приросло к ней, хотя ее тело давным-давно переросло его, и Роэзия, любопытным ребенком, которым она была, доползла до самого конца, только чтобы обнаружить, что в узком проходе было нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

Роэзия подозревала, что ее покойный отец знал о подземных туннелях, да и как могло быть иначе, когда этот человек прожил почти восемьсот лет, и наверняка за это время он должен был воспользоваться ими хотя бы один раз. Будь она смелее, она, возможно, даже спросила бы его о них. Об их происхождении, их предназначении. Кто были их создатели. Но Роэзия всегда играла роль идеальной маленькой принцессы, которая никогда не пачкала свою одежду и не говорила лишнего. Итак, правда умерла вместе с ее отцом.

Принцесса закрыла глаза, вцепившись пальцами в узкий выступ служебной шахты, прислушиваясь к любому внешнему шуму, который мог предупредить ее о том, что у нее гости. После нескольких мгновений молчания ее веки поднялись.