Равнины гнева

Она сделала глубокий вдох, легкие напряглись, сердце бешено колотилось, когда она пыталась вдохнуть воздух. Если бы кто-нибудь другой попросил ее сделать такую унизительную вещь, у него бы уже не хватало руки.

Но не он, нет.

Она сделает все, чтобы доставить удовольствие этому мужчине.

Вообще все, что угодно.

Колени Дуны коснулись ковра, ее груди стали нежными и ноющими, когда она приняла нужную позу, толстый слой возбуждения уже стекал по ее бедрам, когда она осторожно подползла к нему на четвереньках. Ее глаза не отрывались от его глаз, его собственная грудь вздымалась, когда она приближалась к нему. Кулак сжимал стакан в тисках, в то время как его свободная рука впилась в другое колено, словно удерживая себя от того, чтобы потянуться к ней.

Опустившись на колени между его раздвинутых бедер, она вглядывалась в его лицо, ожидая дальнейших указаний, но когда их не последовало, она восприняла это как знак того, что он не станет ей помогать. Что на этот раз ей придется положиться на свою интуицию.

Дрожащими пальцами она расстегнула его брюки, но пьянящий взгляд Катала все это время был прикован к ней. Его тяжелый член высвободился, струйка спермы потекла с кончика, когда она уставилась на него, в уголках ее рта собралась слюна.

Она снова сглотнула, ее пальцы жадно обхватили его твердый, как камень, ствол. Тяжело дыша и сжав киску, когда она поняла, что кончики ее пальцев не могут соприкоснуться, что ей придется использовать обе руки, чтобы обхватить его внушительный размер.

Крепко схватив его, она начала поглаживать его медленными, плавными движениями, от основания к чуть ниже набухшей головки, намеренно избегая этого. Жадно наблюдая, как из него на ее руку стекает еще больше жидкости.

Наклонившись, она слизнула его, проведя языком по шву, и застонала, когда мускусный вкус коснулся ее языка.

Он зашипел как раз в тот момент, когда ее широко раскрытые губы обхватили его, и она втянула кончик в рот, посасывая его твердо, но медленно, в то время как ее пальцы сжались вокруг его пульсирующего члена. Сжимая его кулаком.

Выругавшись, Катал уронил стакан, но не прикоснулся к ней, костяшки его пальцев побелели, он вцепился в колени.

Вынув головку изо рта, она приподняла его член и лизнула его нижнюю часть, следуя по центральному углублению, затем вниз по яйцам, нежно посасывая одно, затем другое. Ее язык играл с ними. Дразня их.

Его тело напряглось, застонав. — Черт, Дуна.

Она снова сжала его в кулаке по всей длине и наблюдала, как из кончика сочится свежая струйка молока. Нуждаясь почувствовать его у себя во рту, ее губы растягивались и растягивались, пока, в конце концов, не обхватили его, втягивая головку гриба внутрь, опускаясь, пока ее губы не коснулись пальца, затем снова вверх, медленными мучительными движениями, затем снова вниз, убирая по одной руке за раз.

Надув щеки, она сосала его член так, словно это было самое изысканное лакомство, известное мужчине. Не в силах больше сдерживаться, когда он начал стонать и изрыгать проклятия над ней, она притянула его к себе до упора, пока он не уперся ей в горло.

Бедра Катала дернулись. — Черт возьми, женщина.

Она обхватила его бедра, прижимаясь к нему, и заглатывала его целиком, каждый раз сильно давясь, но Дуне было наплевать. Если бы она могла, то держала бы его прекрасный член у себя во рту вечно, только бы услышать, как он медленно кончает от ее прикосновений.

— Черт. Черт. — Прошипел он, наконец запустив пальцы в ее мокрые волосы. — Ты маленькая жадина, не так ли?

Ее киска ничего не сжимала, широко раскрываясь, когда она наклонилась еще дальше и поглотила его.

— Соси этот член, милая. Да, просто так. Как будто это твоя последняя трапеза. Как будто тебе это нужно, чтобы выжить. Ммм, опять, ааа, вот и все. Черт возьми, не останавливайся Дуна, у тебя так хорошо получается. — Схватив ее за волосы, он толкнул ее вниз, пока вся его длина не заполнила ее горло, и она не начала задыхаться вокруг него. — Расслабь горло и дыши через нос. Вот так. — Последовала новая череда проклятий, его хватка усилилась, когда он начал втискиваться в нее. — Продолжай сосать, голодная девочка, тебе предстоит долго извиняться, и ты никуда не уйдешь, пока я не накормлю тебя своей спермой.

Пуская слюни, она так и сделала. Ее голова моталась вверх-вниз, пока он водил ею по всей длине, увеличивая темп, пока слезы не потекли по ее лицу.

— Вот и все, поплачь обо мне. Поплачь о своем Боге, милая. Дай мне увидеть твои прекрасные слезы.

Внутри нее нарастало давление, ее клитор болезненно пульсировал, киска плакала от пустоты, когда ее рот сомкнулся вокруг его толстого члена. Отчаянно желая, чтобы ее заполнили, растянули. Быть разрушенной самым примитивным способом, который мог дать только ее великолепный партнер.

— Подними свою задницу и раздвинь для меня эти красивые ножки, командир. Ты заслуживаешь награды за то, что так хорошо ешь член.

Что-то твердое толкнулось в ее мокрый вход, когда она заняла позицию, ее глаза закатились от блаженства, когда тени раздвинули ее щеки, и тени Катала вошли в нее по самую рукоятку. Не давая ей времени привыкнуть, они начали нападать на нее сзади.

Она стонала без паузы, задыхаясь от его настоящего члена, который заполнял ее рот, плача, пуская слюни, изливаясь повсюду, пока он терзал ее две дырочки.

— Посмотри на себя. Так стремишься доставить удовольствие Святому Принцу. — Его бедра приподнялись, когда он удержал ее голову на месте и начал ласкать ее рот в такт своим движениям. — В следующий раз я набью и эту толстую задницу, Дуна. Это просто разминка. Ты научишься брать меня во все свои дырочки одновременно, я не приму ничего меньшего от моей сильной, мужественной пары.

Его грубые слова и соответствующий образ, который он послал в ее сознание, были подобны предохранителю, который отправил ее за грань. Извиваясь в конвульсиях и издавая приглушенные стоны вокруг него, ее веки были закрыты, пока она плыла сквозь волну. Тени Катала все еще заполняли ее, когда ее киска трепетала вокруг них.

— Моя очередь. — Застонав, он взорвался, изливаясь ей в рот. Бесконечные струи горячей спермы хлынули в ее горло, и она сглотнула, жадно впитывая каждую каплю в свое тело, в то время как он продолжал входить и выходить, как будто сдерживался целую вечность и только сейчас смог отпустить.

Его вкус у нее в горле и опьяненный взгляд, которым он смотрел на нее, снова возбудили ее, ее естество душило его тени, пока она, наконец, не расслабилась, и тени совсем не покинули ее.