Равнины гнева

— Роман, — начала Дуна, уже страшась спрашивать, — мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что произошло во время Войны Четырех королевств.

Он недовольно нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Я думал, к тебе вернулась память много месяцев назад.

— Да, но не полностью. У меня в ней все еще есть пустоты, и все они относятся ко времени войны. Может быть, если ты

расскажешь

мне об этом, это активирует мой мозг, и воспоминания вернутся сами по себе.

Устрашающий воин покачал головой, выражение жалости украсило его черты. — Ты знаешь, что так не бывает, Дуна. Предполагалось, что стирание памяти будет постоянным, а это значит, что воспоминания, которые ты до сих пор не можешь вспомнить, скорее всего, потеряны для тебя навсегда. В противном случае они бы уже вернулись вместе с остальными.

Нет.

— У меня должен быть способ вернуть их. — Она отказывалась признавать поражение.

Неопровержимое чувство, что она чего-то упускает, что среди этих воспоминаний скрывается какая-то монументальная истина, не отпускало ее.

Тут ее осенила новая идея. Она выпрямилась, и в ней снова расцвела надежда. — Что, если я пойду к Могиле Павших воинов?

— Нет. — Он покачал головой. — Ни в коем случае.

— Да! — взволнованно воскликнула она, не обращая никакого внимания на смертельно побледневшего лейтенанта.

— Дуна…

— Почему я не подумала об этом раньше? — оборвала она его, и чем больше она размышляла над этой идеей, тем привлекательнее она становилась. — Адрахасис сказал, что все эти терракотовые скульптуры содержат прах солдат, погибших на войне. И эти фрески, все изображающие различные батальные сцены того времени, изображающие

меня

предположительно, если верить Адрахасису, могли бы стать спусковым крючком, в котором нуждается мой разум. Это идеально!

— Я не могу позволить тебе сделать это.

Она скрестила руки на груди, не двигаясь с места. — Я не спрашиваю вашего разрешения, лейтенант.

Но, похоже, они оба были упрямыми ослами. — И я бы не согласился на это, даже если бы ты попросила меня об этом! Ты забыла, что с тобой случилось, когда ты была там в последний раз?! Ты потеряла сознание и не просыпалась целый чертов месяц! Кто знает, что может случиться, если ты отправишься туда снова, впадешь ли ты в очередную кому и как долго это продлится на этот раз! Война на горизонте, армии нужен свой командир. — Он развел руками, подчеркивая свое разочарование. — Ты нужна

людям

! Они все могут быть, блядь,

мертвы

к тому времени, как ты проснешься!

Каждый атом в ее теле кричал от осознания, его реакция была подобна красному флагу, которым продолжали размахивать у нее перед лицом.

Но она не отступала.

Дуна взяла его руки в свои, беспокойство мужчины только подтверждало, что она взялась за что — то важное, за что — то, что — в случае успеха — может изменить само течение не только ее жизни, но и жизни всех остальных.

— Я должна это сделать, Роман, — ее тон был мягким, полным уважения и обожания к мужчине, который был для нее как второй отец. Тот, кто всегда заботился о ней, даже если она не осознавала этого в то время. — Я бы не стала этого делать, если бы не считала это важным. Если бы я нутром не

чувствовала

, что большая часть моего прошлого, того, кто я есть, не была скрыта в этих воспоминаниях. Что причина, по которой мой отец предпринял такие решительные меры, чтобы я забыла всю войну, не лежала где-то там, а просто ждала, когда я об этом узнаю. Пожалуйста, пойми.

Прошли минуты, в течение которых они просто смотрели друг другу в глаза, взгляд Романа был полон беспокойства и трепета, в то время как она изо всех сил пыталась напустить на себя храбрый вид. Чтобы не показать, что чувство глубокой неуверенности вернулось снова. Что, хотя Дуне и не терпелось наконец раскрыть секреты, запертые в ее сознании, она также была напугана.

— Хорошо, — наконец выдохнул Роман, прерывая ее мрачные мысли. — Но я иду с тобой. Забери остальных с Тироса, пусть вернутся, как только смогут, а потом приходи и найди меня. — Покачав головой в недоумении от того, что согласился на такую рискованную миссию, опытный воин подобрал два своих меча и вернулся в центр ямы.

— Сейчас. — Он занял позицию. — На чем мы остановились, командир?

И бросился на нее.