Равнины гнева

Глава 12

ГЛАВА

4

Катал стоял рядом с Дуной на огромном открытом пространстве, вдоль которого рядами стояли бесчисленные колонны из белого камня, а многочисленные изображения иностранных правителей, украшавшие девственно чистые мраморные стены Мраморного павильона, смотрели на него, словно обвиняя.

Чувство вины пронзило его.

Чувство вины за то, что обманул своего маленького монстра и преуменьшил, насколько сильно смерть Лукана действительно потрясла его. Он не хотел пугать Дуну. Не больше, чем необходимо, особенно после того, как она стала свидетельницей испытания, которому подвергла его собственная смерть Катала.

Он все еще мог видеть ее, ее тело, прижатое к нему, неудержимо дрожащее, когда она кричала и умоляла сохранить ему жизнь.

Чтобы не оставлять ее.

Видение, которое Катал никогда не забудет, точно так же, как полное отчаяние и ослепляюще яркий свет, вырвавшиеся из нее, навсегда останутся запечатленными в самой его сущности. Поразительное событие, которое ему нужно было проанализировать позже, когда Катал сможет спокойно посидеть и без помех обсудить каждую мельчайшую возможность.

Он не солгал, когда сказал, что к настоящему времени привык к смерти, да и как могло бы быть иначе после веков проводничества душ в Загробную Жизнь. Но вид этого копья, вонзившегося в грудь его старого друга, вызвал разрыв в его омраченной душе. Они вместе прошли через множество испытаний, изгнали зло настолько великое, что, кроме полубогов, едва ли кто-то из людей выжил в той последней битве.

Он взглянул на Дуну, и тысяча вопросов затопила его разум.

Она была одним из таких полубогов и ни много ни мало командиром бессмертной армии его брата. Еще одна правда, о которой Катал никогда бы не заподозрил и за миллион лет. Теперь все обрело смысл — ее невероятная скорость и умение обращаться с клинком. Все те движения, которые он видел, когда часами наблюдал за ней в тренировочной яме, задаваясь вопросом, откуда у нее могли быть знания в искусстве, которое давно исчезло на Континенте смертных.

Беспокойство и чувство глубокого страха все еще преследовали Катала.

Если она была командиром подразделения Валерии, то она

должна

была находиться на этих залитых кровью равнинах во время Войны Четырех Королевств. Не было никакой возможности, чтобы и Роман, и Ото присутствовали при этом, пока она оставалась со своим легионом солдат.

И все же Катал ничего о ней не помнил.

Почему?

Могло ли быть так, что им каким-то образом удавалось избегать друг друга? Что он никогда даже не вступал с ней в контакт?

Он покачал головой, слишком хорошо зная, что было бы почти невозможно отличить ее от сотен тысяч других воинов и от полного хаоса, царившего на Войне и на том поле боя.

Но он не мог не задаться вопросом:

неужели

они сражались бок о бок? И что же такое Катал должен был помнить о Дуне, на что намекал Ото еще в казармах?

Чувство неловкости усилилось, когда генерал встал, краем глаза наблюдая за сильной женщиной. Все это казалось таким знакомым. Смутные воспоминания о той последней битве были налицо, и в то же время неясные, словно пелена опустилась на его глаза.

Нетерпеливые пальцы ласкали его разум, дразня его. Искушая его. Подгоняя его вперед, как будто он был на пороге какого-то великого открытия, если бы только он развеял туман, застилавший его мысли.

Он стиснул челюсти, его захлестнула новая волна разочарования.

Какого черта я опять упускаю?

— Генерал, — скрипучий голос Фаиза вернул его в настоящее, наследник Восточного королевства вошел в Мраморный павильон и остановился перед ними обоими. — Шебез, — улыбка растянулась на его лице, — моя любимая. Я так скучал по тебе. — Он наклонился, чтобы поцеловать Дуну в щеку, но прежде чем его губы смогли дотянуться до нее, пальцы сомкнулись на его предплечье, впиваясь и останавливая его дальнейшее продвижение.

Шея Катала медленно изогнулась, при этом он зарычал, как злобный зверь, не в силах переварить мысль о том, что другой мужчина прикоснется к ее нежной коже. Даже если этот другой человек был тем же самым человеком, который помогал Каталу во время его поисков Бакара, когда год назад пропала Дуна.

Брови Фаиза взлетели вверх, он был явно смущен проявлением агрессии. — Все в порядке?

Генерал сверкнул зубами, выставив клыки на всеобщее обозрение, и опасно улыбнулся. — Я советую тебе держать свой рот при себе. Если только ты не хочешь, чтобы я оторвал его с остальной части твоего лица.

Фаиз откашлялся, делая шаг назад и в сторону от Дуны. — Ладно, хорошо. Я вижу, что вы в прекрасном здравии, генерал, и какое это облегчение, учитывая, что в последний раз, когда я видел вас, вы были в шаге от могилы. — Его янтарные глаза метнулись к Дуне, прежде чем снова вернуться к Каталу, на лице было выражение глубокой задумчивости. — Мы должны сильно страдать, прежде чем обретем невообразимые богатства.

Двое мужчин уставились друг на друга, общаясь в тишине, поскольку оба вспоминали состояние полного отчаяния и паники, в котором находился Катал, когда не мог найти свою прекрасную пару. Когда он приставил кинжал к горлу Фаиза после того, как наследник отказался рассказать ему о причинах, побудивших его помочь ей сбежать, был так близок к тому, чтобы перерезать его пополам, что было чудом, что мужчина остался невредим и все еще дышал.

— Что привело вас в Навахо?

Дуна прочистила горло, восприняв смену темы как знак того, что неловкая встреча подошла к концу. — Король Лукан мертв.

Словно пораженный камнем, наследный принц отскочил назад, его рот открылся от шока, но он оставался немым.

— Его убил Мадир, — добавила она, словно решив, что лучше всего будет выложить все начистоту. — Кроме того, какой-то изначальный бог вселился в тело Мадира и угрожает уничтожить человечество.

Катал закрыл глаза и потер лоб, склонив голову, чтобы скрыть свое веселье.

— Отличный способ мягко его подготовить.

— Что? —

она пожала плечами, отводя глаза и изображая невинность.

— Ты сказал, что мы должны были предупредить всех. Так что именно этим я и занимаюсь.

Катал ущипнул себя за переносицу.

— Он выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ, Дуна.

Она сердито посмотрела на генерала, прежде чем снова перевести взгляд на мужчину, о котором шла речь, чья натуральная миндалевидная кожа в настоящее время соответствовала их окружению.

— В следующий раз позволь говорить мне.