Равнины гнева

Катал застонал, прикусив губу, прежде чем отстраниться. — Я мог бы оставаться так вечно, но мы должны идти. — Он чмокнул ее в губы, костяшками пальцев задев ее щеку. — Мы должны предупредить остальных.

Реальность ударила Дуну по лицу. Игнорируя непостижимый подвиг, который, по словам Катала, она только что совершила, ее следующие слова сорвались с языка: — Что случилось? Где Мадир? Ты ведь на самом деле не убивал его, верно? И король Лукан… Я… я не хочу, чтобы из — за меня разразилась война, пожалуйста…

— Шшш, — он погладил ее по лицу, — сделай глубокий вдох. Это не так просто. Король Лукан мертв. — Ее рот открылся от шока, когда слеза скатилась по ее лицу. — И Мадир, — он сделал паузу, подыскивая нужные слова, пока большим пальцем поглаживал ее щеку. — Мадир все еще жив, но не в том смысле, в каком ты думаешь.

— Что? — Она покачала головой, не понимая. Все запутывалось быстрее, чем ее разум мог воспринять и проанализировать. — Что ты имеешь в виду? Как умер Лукан?

Он тяжело вздохнул, его лицо поникло. — Его убил Мадир. Но на самом деле это был не он. Черт возьми, как мне это сказать? — Катал отпустил ее, потирая лицо. — Существует изначальный бог зла, который был заперт в своем Царстве Хаоса и Тьмы. Кровь Лукана удерживала его там, но когда Лукан умер, клетка вокруг его королевства разлетелась вдребезги, выпустив его на свободу и позволив ему снова войти в мир людей. Но он не может жить за пределами своего собственного царства, ему нужен человеческий носитель, чтобы выжить. По какой-то причине он выбрал Мадира своим хозяином, и под его влиянием Мадир убил Лукана.

— Я не могу в это поверить. — Потеряв дар речи, Дуна пыталась во всем разобраться. — Ты говоришь об Апофисе, Боге-Змее.

Катал нахмурился, его взгляд был обвиняющим. — Откуда, черт возьми, ты знаешь о нем?

Она ткнула его в грудь, стоя на своем, когда ее собственный гнев перерос в вызов. — Я показала тебе

все

. Ты

знаешь

, что я не скрываю от тебя какой-то большой секрет, так что не смотри на меня так.

Генерал потер лицо. Его длинные пальцы запустились в темные локоны прямо перед тем, как он снова притянул ее к себе, крепко прижимая. — Прости меня. Мне нужно время, чтобы со всем смириться. — На его лице появилось страдальческое выражение. — Пожалуйста, пойми.

Ее снедало чувство вины.

Возможно, она была слишком строга к нему, особенно после того испытания, через которое он только что прошел. Возможно, она была наивна, когда верила, что все их проблемы будут решены без каких-либо затяжных эмоций.

В конце концов, только вчера она открыла Каталу всю правду, когда открыла свой разум и впустила его внутрь. Этот человек жил в полной лжи весь прошлый год из-за ее игр и обмана, со стороны Дуны было бы нереалистично ожидать, что он забудет все меньше чем за день.

Кивнув, она продолжила: — Я нашла несколько старых текстов, в которых упоминался Апофис, вот откуда я знаю о нем. Потом король Лукан показал мне Полярную звезду в телескоп, и ты знаешь, королевство твоего брата и Королевство Исфет…

Он снова поцеловал ее, обрывая слова и с новой силой разжигая пламя желания. Его сильные пальцы сомкнулись на горле Дуны. Приподняв ее подбородок, он поиграл большим пальцем с ее нижней губой, когда заговорил своим глубоким, ровным голосом, от которого она каждый раз превращалась в лужицу: — Ты сможешь рассказать мне все подробнее после того, как мы посетим наших двух королей, — его голос стал серьезным, — И после того, как я расправлюсь с тобой. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был внутри тебя. Мне нужно чувствовать, как ты обнимаешь меня, знать, что я действительно жив, а не выдумываю все это.

Волна возбуждения захлестнула ее, соски Дуны затвердели, когда он наклонил голову, его горячее дыхание коснулось ее нежной шеи. — Ч…что насчет Лукана?

— А что с ним?

— Вы были близки. Ты не расстроен?

Он кивнул, вдыхая ее аромат. — Да, но я ничего не могу с этим поделать, Дуна. Он был моим дорогим другом, который прожил очень долгую жизнь, наполненную как радостью, так и горем. Я не оплакиваю его потерю, потому что я уже так привык к смерти, и я увижу старика снова, как только вернусь в свое королевство. Все, что имеет значение, это то, что ты здесь, и после года, проведенного без тебя, я намерен использовать наше время с пользой. Мне надоело тратить его впустую.

Легкие поцелуи покрывали ее шею, его вызывающий привыкание аромат атаковал ее в полную силу. Она сглотнула, затем прочистила горло, ее соски болели при прикосновении. — Тебе нужно отдохнуть, когда мы вернемся.

Катал усмехнулся, слишком хорошо зная, какой эффект он на нее производит. — Ммм, ты права. — Он лизнул ее пульсирующую жилку, пробормотав: — Тогда, возможно, на этот раз тебе стоит оседлать мой член. Пусть твои прелестные маленькие соски покачиваются у меня перед лицом.

Она втянула воздух, широко раскрыв глаза. — Что, черт возьми, с тобой не так? Твой мозг неправильно перепрограммировался?

Он проигнорировал ее. — Я даже позволю тебе отсосать мой член, если будешь хорошо себя вести. — Дикая ухмылка расплылась по его потрясающему лицу, глаза озорно блеснули, когда он уставился на ее рот, облизывая губы. — Мы оба знаем, что тебе нужен этот большой член, чтобы оставаться довольной. Не так ли, маленькая

пара

?

Она захлебнулась воздухом, трусики были полностью испорчены, когда ее лоно сжалось и излилось. — Это ненормально. Как ты можешь думать о сексе прямо сейчас?

Его хриплый стон заставил Дуну сжать бедра вместе. — Точно так же, как ты уже представляешь все те грязные вещи, которые я собираюсь сделать с тобой, как только затащу тебя в свою постель. Кроме того, ты забываешь, что смерть

для меня

нормальна, и поверь мне, ничто так не проясняет ситуацию, как смерть, милая. Если мне суждено умереть снова, я бы предпочел, чтобы это было оттого, что твоя идеальная пизда придушит меня, когда ты сядешь мне на лицо…

Грудь вздымалась, киска пульсировала, она сделала шаг назад. Затем еще один, отчаянно нуждаясь в глотке воздуха, поскольку ее рассудок и сила воли грозили рухнуть под его горящим взглядом. — Мы… э-э-э. — Кашель застрял у нее в горле. — Нам нужно идти.

Понимающая ухмылка растянулась, когда он приблизился, его жемчужно-белые глаза ослепили ее. — Вы испортили свои трусики, командир?

— Заткнись. — Бормоча, она проклинала смехотворно привлекательного мужчину за его грязный рот и неоспоримую власть, которую он имел над ней.