Страница 87 из 129
— Что происходит в твоей хорошенькой головке, жена? — Бархат и грех шуршали у ее уха, грубые ладони скользили по ее плоти в восторженном восхищении, а ее соски упирались в твердую грудь Катала, ее сердцевина увлажнялась и сжималась в ожидании. Готовя ее к этому великолепному мужчине и его собственническим прикосновениям.
Так было всегда… Эффект, который он оказывал на нее, только усиливался с каждым днем. От одного взгляда в ее сторону его захватывающих дух зеленых глаз она проваливалась в бездонный колодец тоски и потребности. Тот, который угрожал поглотить ее целиком без всякой надежды когда-либо выбраться.
Это когда-нибудь закончится?
Если бы ее кончина уже не была предрешена… закончится ли когда-нибудь эта ненасытная жажда?
— Просто думаю о том, что должно произойти, — сказала она полулегкую ложь, в то время как ее палец рисовал форму символа бесконечности на его покрытой чернилами коже, намеренно избегая смотреть на него и опуская любые упоминания о пророчестве. И что от нее требовалось.
Ее терзали сомнения.
Сомнения, которых раньше не было, но которые теперь гноились, как зараженная рана, по мере того как часы медленно тикали, заставляя ее опасаться принятия неправильного решения.
У нее должен был быть способ проверить утверждения Оракула. Доказать истинность своих слов.
— Не волнуйся, — пробормотал виски, целуя ее плечо, изгиб шеи, выше, выше, пока не добрался до подбородка, осыпая легкими поцелуями по пути, когда откидывал волосы с ее лица, — я буду рядом с тобой на протяжении всего этого. Ты не будешь одна. Даже если бы океаны разделили нас, я бы переплыл от берега к берегу, чтобы добраться до тебя. Даже если бы между нами стояли заоблачные высоты, я бы преодолел их острые вершины и прыгнул головой вперед в твои любящие объятия. Я бы погасил само Солнце, если бы его лучи угрожали превратить меня в пепел, только чтобы помешать мне добраться до тебя. — Он обхватил ладонями ее лицо, смахивая поцелуями слезы, о которых она даже не подозревала, вся ее грудь напряглась, сдерживая сдавленные звуки, которые требовали вырваться наружу и показать ее страдания. — Ад… Небеса… Земля… Космос… — прошептал он, подчеркивая каждое слово нежным поцелуем в ее закрытые веки. — Они все исчезнут в мгновение ока, если я не найду тебя, моя прекрасная пара.
Плотину прорвало. И ее отчаяние выплеснулось наружу.
Она дрожала, всхлипывая в его стальных объятиях.
И все же он не закончил.
— Я бы превратился в ужасающего монстра, скрывающегося глубоко внутри меня, в того, кого мой брат так усердно пытался заковать в цепи и приручить. В бездонную черную дыру, которая поглотит все на своем пути, пока ничего не останется. — Он поцеловал ее запястье, двигаясь выше по своей отметине. Ее губы, нежно. Так нежно. Его слова коснулись ее губ, когда он поднял ее лицо, и их взгляды встретились, мощные волны энергии захлестнули ее и согрели изнутри. И все ее существование изменилось и превратилось в одну единственную цель: в него. — Смерть — это единственный исход, который когда-либо может быть для тех, кто когда-либо держал тебя подальше от меня, Дуна.
— Но твои способности…
У него вырвался мрачный, извращенный смешок, и его хватка на ее лице усилилась. — Мой брат дурак. Он считает меня беспомощным. Что мои силы бесполезны для меня. — Он наклонился ко мне, между ними было расстояние на волосок, когда он обжигал ее своим проницательным взглядом, и она снова свободно падала в его бесконечные глубины. — Он не понимает, что мои способности могут быть заперты, но это
все
, чем они являются. Они — источник моей жизни, дремлющий глубоко внутри меня и питающий самую мою душу. — Он сжал ее щеки, привязывая к себе и окружающему миру. — Смерть нельзя обуздать, Дуна. Это невозможно остановить или контролировать. Оно не подчиняется
никому
. Даже Царю Небес. — Ярость, какой она никогда не видела, охватила его, его глаза были похожи на горящие уголья. —
Я. Есть.
Смерть. И никакое проклятие или армия богов никогда не помешают мне превратить весь космос в кладбище, если я когда-нибудь не найду там тебя, моя богиня. Моя королева.
Она обвила руками его шею как раз в тот момент, когда он прижался губами к ее губам, его длинные пальцы впились в ее кожу головы, пока он пил из ее рта. Пока он брал, и брал, и продолжал брать все, что у нее было, разбивая ее на бесконечно красивые кусочки, которые он собирал, как редкие драгоценные камни, расплавляя и придавая им форму невообразимыми способами, изливая в нее всю свою дикую любовь и навязчивую преданность через этот один бесконечный поцелуй, который навсегда оставит след в ее душе.
Знак, который станет путеводным светом в вечной тьме, которая вскоре окутает мир своими безжалостными холодными объятиями.
Катал подмял ее под себя, своим огромным телом вдавливая ее гораздо меньшее тело в матрас, удерживая ее голову на месте и захватывая ее рот.
— Тебе больно, жена? — спросил он, прошелся по ее губам, прежде чем провести своим шаловливым языком вниз по ее горлу, по груди, обводя им один сосок, пока мял ее грудь, поглаживая большим пальцем другой.
Затаенное «Да» слетело с ее приоткрытых губ, пальцы Дуны пробежались по его густым локонам, когда он провел языком по ее телу.
Он поцеловал внутреннюю поверхность ее бедра, ткнувшись в него носом, в то время как его руки обхватили ее ноги снизу. — Покажи своему мужу. — И она открылась для него шире, густой румянец покрыл ее лицо, когда он осматривал ее киску.
— Ммм, — простонал он, когда из нее потекла струйка влаги. — Даже такая опухшая, у тебя самая красивая киска, которую я когда-либо видел. — Она нахмурилась, собираясь поджать ноги, когда он шлепнул ее по заднице. — Не ревнуй, милая. Это
твоя
киска, в которую мое лицо уткнется примерно через две секунды, и это
твоя
киска, о которой я мечтаю, когда не наполняю ее. А теперь ляг на спину и позволь своему Богу позаботиться о тебе.
И она именно это и сделала.
Он обхватил ее попку и приподнял ее центр к своему ожидающему рту, и одним мучительно медленным движением языка от ее попки к клитору разделил ее надвое.
Она ахнула, застонав от восхитительного ощущения, когда он сделал это снова, ее пальцы запутались в его темных прядях.