Страница 44 из 129
— Я не понимаю, — ответила Дуна, нахмурив брови и наклонившись ближе. — Я пришла задать вам несколько вопросов.
— Ты знаешь, что ты сделала, — прошипела Лейла в ответ, совершенно не обращая внимания на тени, которые кружились вокруг женщины, склонившейся над ней. — Ты забрала его у меня. Ты околдовала его. Иначе он никогда бы даже не посмотрел в твою сторону. Ты ничто…
— Ты имеешь в виду, как то, что ты сделала?
Принцесса моргнула. Потом еще раз. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Я знаю о Безу и зелье, — призналась Дуна. — Я знаю, что ты использовала его на Катале.
Шерсть Катала встала дыбом, его теневая фигура тревожно пульсировала. —
О чем, черт возьми, ты говоришь?
Она проигнорировала его. — Я знаю, что ты использовала это, чтобы завоевать его расположение.
— Ты смеешь обвинять меня в чем-то столь отвратительном?
Снисходительная улыбка растянула губы Дуны. — Ты настоящая актриса, ты знаешь это? И подумать только, мне действительно было жаль тебя.
— Мне не нужна твоя жалость, жалкая шлюха! — Лейла рванулась вперед, просунув руку сквозь железные прутья, пытаясь схватить Дуну. — Он
мой
! Он всегда был
моим
! Я просто помогла ему осознать это!
Тени прекратили свое движение, словно застыли в воздухе. С каждой секундой становилось все темнее. —
Дуна, что, черт возьми, происходит?!
—
— Значит, ты признаешь это? — Спросила Дуна,
снова
игнорируя его и настаивая на своем. — Вы признаете, что давали Каталу приворотное зелье?
Он зарычал, приходя во все большую ярость из-за того, что она предпочла не отвечать на его вопросы. Поскольку смысл того, что в этих откровениях есть доля правды, поразил его.
Когда он начал сомневаться во
всем
.
Его первая встреча с Лейлой, их первый поцелуй и все остальное взаимодействие, которое у них было. Мысли и чувства смятения, которые превратились в похотливые сны, пока он не смог больше этого выносить и не подчинился своим плотским желаниям. К страху и дурным предчувствиям, которые с годами только усиливались по мере того, как их отношения становились все более серьезными, как будто его тело говорило ему, что все это неправильно, что это неестественно.
К тому же самому чувству страха, которое не позволяло Каталу оставаться на месте в ночь их помолвки и вынудило его уйти посреди гребаной ночи только для того, чтобы оказаться в казармах капитана Мойры.
Где он встретил Дуну.
Его единственная, истинная вечная пара.
Подобно вспышкам молнии в безмолвном небе, осознание поразило его.
Его разыграли.
Он никогда не был влюблен в Лейлу. И она никогда не была его избранницей.
Все это было фарсом.
Им овладел гнев. Гнев из-за того, что его так основательно обманули, но затем возникло новое ощущение, полностью пересиливающее его: облегчение.
Облегчение от того, что все это время его сердце знало, что Лейла ему не подходила. Облегчение от того, что он не должен чувствовать себя виноватым за то, что бросил женщину, которая изображала из себя некую предназначенную ей партнершу, хотя она никогда ей не была. Облегчение от того, что вселенная всегда заботилась о нем и направляла его в правильном направлении.
Что в конце концов он нашел свою вторую половину.
Во второй раз за всю их жизнь.
Громкое хихиканье вырвалось у пленника, зловещий звук эхом разнесся вокруг них и прервал его размышления.
Тонкие пальцы Лейлы обхватили железные прутья, и она подтянулась, прижавшись к ним лицом так, что нос торчал наружу. Ее бледные губы касались металла, когда она тщательно выговаривала каждую букву. — Я сделала то, чего от меня ожидали.
Дуна изучала ее сквозь прищуренные щели. — Кто-то заставил тебя это сделать. Кто?
Принцесса поманила ее скрюченным пальцем. — Подойди поближе, и я расскажу тебе.
—
Нет.
— Одна мысль о том, что это драгоценное существо окажется где-то рядом с этой несчастной женщиной, заставила его тени отреагировать. —
Вы слышали охранника.
Дуна закатила глаза, уже подавшись вперед.
— Не говори глупостей. Что она собирается делать? Съесть меня?
— Ближе.
—
Клянусь вечно любящим трахом, я покрашу твою задницу в красный цвет, если ты сделаешь еще один шаг, Дуна.
Проклятие его гребаного существования ухмыльнулось ему.
На самом деле чертовски ухмыльнулось.
—
Сотри это выражение со своего лица, жена, или я придам тебе новое выражение, соответствующее этому.
—
В чем дело, Генерал?
— Он зарычал, проклиная ее за то, что она так насмехалась над ним. —
Только не говори мне, что ты напуган. Имей немного веры.
— Затем, подмигивая, наклонилась, пока ее лицо не оказалось прямо над лицом Лейлы. — Я здесь, теперь ответь на мой вопрос. Кто приказал тебе дать Каталу зелье?
Глаза заключенной блеснули ликованием. Ее тонкие пальцы прошлись по прутьям решетки, медленно приближаясь к тому месту, где маячило лицо Дуны. Ее серебристые локоны свободно свисали под ней, их кончики почти касались земли.
— Я скажу тебе, — прошептала Лейла, прижимаясь щеками к металлу до тех пор, пока они не врезались в кожу. — Но ты обещаешь никому не рассказывать.
Дуна кивнула, наклоняясь все ниже. Их дыхание смешалось, когда они вдохнули спертый воздух.
Лейла открыла рот — Мой отец заставил меня сделать это. — И ее рука взметнулась, похожие на скелет пальцы сомкнулись на горле Дуны. — Жаль, что мой секрет умрет вместе с тобой. — Выдавила она, впиваясь ногтями в плоть Дуны.
Катал сделал выпад, тени были на грани того, чтобы оторвать Лейле руку, когда…
—
Не вмешивайся!
— командный тон его напарника заполнил его разум. —
Она не делает мне больно!
Он неохотно отступил, каждая клеточка в нем вибрировала от напряжения. Со сдерживаемой яростью он наблюдал, как эти пальцы перекрывают ей доступ воздуха. Требуя, чтобы он уничтожил угрозу, нависшую над головой его женщины, до тех пор, пока не останется ничего, кроме грязи и воздуха вокруг них.
— Почему? — Дуна закашлялась, схватив Лейлу за запястья, но никакого чувства дискомфорта не возникло из-за связи, как будто она притворялась, что ей больно. — Почему Фергал хотел, чтобы Катал влюбился в тебя?