Долина слез

Без предупреждения он схватил ее за голову и вонзился в ее рот, две его теневые копии проделали то же самое с ее задницей и киской.

И она закричала. И закричала. И закричала еще немного. Кончая волнами, которые следовали одна за другой, пока не слились в один непрерывный оргазм.

— Ммм, блядь, да, кричи для меня. Пусть вся гребаная вселенная узнает, кому ты принадлежишь. Чьи члены ты принимаешь. Это только начало. Я собираюсь уничтожить тебя, черт возьми. Когда я закончу, от тебя не останется ничего, кроме большой скользкой кучи спермы. И тогда? — Волчья ухмылка расползлась по его потрясающему лицу. — Тогда я собираюсь сделать это снова.

Все три члена врезались в нее, удерживая на месте, когда струи горячей спермы выстрелили глубоко в нее.

— Глотай то, что дал тебе твой Бог. Не смей тратить впустую ни капли.

Он высвободился, и призрачные формы последовали его примеру. Катал поднял ее, ее руки обвились вокруг его шеи там, где они стояли, затем одним быстрым движением пронзил ее насквозь.

— О, черт! — выдохнула она, склонив голову вперед и положив ее ему на плечо, когда он начал насаживать ее на свой большой божественный член. — О, Боже! О, черт, черт, черт…

Его таз ударялся о ее клитор, когда он уничтожал ее. Когда он безжалостно вонзался в нее. Ни разу не отводя напряженного взгляда от своей пары.

Вторая пара рук раздвинула ее задницу, и Катал замедлился ровно настолько, чтобы позволить второму члену войти в нее сзади.

Она шлепнула его по груди, прикусив плечо, и свежая струйка влаги потекла из ее растянутой двумя возбужденными членами киски.

Стоны, хрюканье, всхлипывания и стенания сливались в одну прекрасную симфонию, которую подчеркивали звуки их плотского траха.

Оставшиеся трое мужчин-теней подошли к ним, и она едва подняла прищуренные глаза, чтобы посмотреть, что они собираются делать, слишком слабая, но слишком любопытная, слишком отчаянная и слишком чертовски возбужденная, чтобы сделать что-то еще, кроме как узнать, что ждет ее дальше.

Они схватились за свои члены, дроча.

Затем обрызгали ее всю своим грузом.

Это было грязно. И противно. И мерзко, и она наслаждалась этим.

В абсолютных, всепоглощающих, навязчивых чувствах, которыми осыпал ее Катал. В своей любви, которая не знала границ и без ограничений. Это было проявлением собственничества, но достаточным для того, чтобы дать ей все, чего она хотела и в чем нуждалась, осуществить любую развратную и извращенную фантазию, которая у нее могла возникнуть, никогда не испытывая стыда за это.

Он любил ее,

настоящую

ее.

Как он доказывал снова и снова.

И она любила его в ответ с такой же яростью.

— Моя очередь, — простонал Катал, когда его член долго и сильно вонзался в нее. Затем, в последний раз толкнувшись в ее трепещущую киску, выстрелил своим оргазмом глубоко в нее.

Его рот накрыл ее рот, проглатывая ее крик и заявляя о своих правах в ненасытном поцелуе, в то время как он продолжал входить и выходить, пока ее киска больше не могла терпеть, и его семя не выплеснулось наружу и вокруг его члена, который все еще был заперт внутри нее.

— Ты родишь мне много детей, жена, — прохрипел он ей в губы, ведя их к огромной кровати, приготовленной для удовлетворения любого его желания. И какой у него был аппетит. — Тех трех, что у нас уже есть, и близко недостаточно.

— Ты сумасшедший, — сказала она, задыхаясь, прижимаясь к нему, когда он опустил ее на матрас, его член дернулся внутри нее и заставил ее захныкать от желания, когда он снова начал двигаться.

— Да, безумно, сводяще с ума, безнадежно, без ума от

тебя

. — Он целовал ее нос, глаза, щеки и губы. — И я потрачу целую вечность, доказывая тебе это.