Страница 423 из 2588
Вслед за ним Марк прошёл по коридору и вскоре оказался в дальних покоях, где ещё не был. Они миновали два уютных зала, явно предназначенных для дамы, что было видно по изящной мебели, гобеленам с цветами и народными праздниками, пяльцам и резной арфе на золочёной подставке. Войдя в небольшую комнату, которая служила будуаром, маркиз остановился перед портретом, висевшим на стене. На нём была изображена совсем юная, красивая девушка с рыжими волосами. Её непослушные пышные кудри, как лучи солнца обрамляли нежное белое личико, а лукавое выражение голубых глаз как-то не вязалось с парадным платьем. Она сидела у окна, за которым виднелись река и виноградники, рядом на подставке лежала открытая книга, а на её коленях сидел маленький единорог, сильно смахивающий на комнатную собачку.
— Я хотел показать тебе первое сокровище, которое украл у меня твой отец, — произнёс маркиз, тоже глядя на портрет. — Это моя единственная и бесконечно любимая дочь Марианна. Вторым сокровищем был ты, мой единственный законный внук, последний прямой потомок и на данный момент единственный наследник.
Марк остановившимся взглядом смотрел на портрет, а потом перевёл взгляд на старика.
— Лоран был единственным сыном моего друга Эрнана де Сегюра, и после его кончины приехал сюда, чтоб сообщить о своей утрате, — не отрывая взгляда от картины, продолжил старик. — Мальчик был подавлен, и я пригласил его погостить в моём замке, понимая, что ему просто некуда идти. Он был молод, горяч, но при этом умён и добр. Он подружился с моими сыновьями и носился вместе с ними по лесам, охотясь на оленей, и когда я заметил, что он слишком много времени проводит с Марианной, я не беспокоился, потому что полагал, что это обычные отношения между братом и сестрой. Но потом он явился ко мне и попросил её руки, сообщив, что она согласна. Я обещал Марианне, что она выйдет замуж за кого захочет, но это был не тот случай. Я не мог отдать свою обожаемую девочку человеку, у которого не было даже крыши над головой. Я думал, что он просто охотник за её немалым приданым, и отказал, попросив немедленно уехать. Он повиновался, но через несколько дней Марианна тоже исчезла. Она сбежала с ним. Аделард и Эдмон обыскали всю округу, но так и не нашли их. Я разослал людей во все концы, но и эти поиски были безуспешны. Вскоре я уже хотел, чтоб они вернулись, я бы отдал ему приданое и устроил бы его на королевскую службу, но они так и не объявились. После этого меня начали преследовать беды: погиб Аделард, а вскоре после него и Эдмон. Мне пришлось снова жениться, чтоб обзавестись ещё одним наследником. Затем я уехал в Сен-Марко и был назначен коннетаблем. И всё это время я не переставал искать свою дочь.
Он посмотрел на Марка и его взгляд был непривычно тёплым и печальным.
— Прошло больше десяти лет со дня их бегства, когда я узнал, что инфант привёз из поездки по стране нового пажа, имя которого было барон де Сегюр, и едва увидев тебя, я всё понял. Ты уже тогда был очень похож на отца, но у тебя глаза Марианны, твоей матери. О тебе говорили, что ты сирота, и Арман подобрал тебя буквально на дороге. Ты напоминал лесного зверёныша, принесённого охотниками в дом ради забавы, и принц возился с тобой, как с игрушкой, а ты бегал за ним как собачонка и слушал только его команды, рыча на остальных. Разве мог я, коннетабль Сен-Марко, признать такого странного ребёнка своим внуком? Позже, после своей коронации Арман решил обеспечить твоё будущее и отыскать доказательства твоих прав на титул отца. По его приказу была восстановлена именная грамота Лорана де Сегюра, в каком-то сельском храме удалось найти запись о его вступлении в брак с некой девицей Марианной. Никто не знал, кто она, да это и было неважно. Главное, что ты родился в законном браке, а значит, являлся истинным бароном де Сегюром. Я видел эти документы. Наверно Лоран специально не стал называть жрецам полное имя своей супруги, чтоб сбить нас со своего следа. Но теперь я точно знал, что моя дочь мертва. Я построил в Лианкуре храм в память о ней, и пристально наблюдал за тобой, пытаясь понять, достоин ли ты моего имени. Теперь я знаю, что достоин. Ты наследник де Лианкуров, мой мальчик, и после моей смерти ты наденешь корону маркиза и получишь в наследство этот замок и все прилегающие земли.
— Нет, — Марк с трудом справился с потрясением и покачал головой. — Я не могу принять это наследство. Это невозможно. Простите!
И резко развернувшись, он ушёл. Поднявшись к себе, он осмотрелся. Наконец он узнал, почему его поселили в покоях наследника. Он и был наследником де Лианкуров, тем таинственным внуком, о котором недавно заявил маркиз в перепалке с графом де Невером. Теперь многое стало понятно, почему старик так заботился о нём, несмотря ни на что, одевал его в бархат, не пожалел денег, чтоб выкупить его из плена, и подарил ему коня, который достоин носить в своём седле короля.
Он упал в кресло, и задумчиво посмотрел в окно. Это всё может принадлежать ему? Замок, виноградники, леса и горы, которые хранят в себе обильные залежи серебра и меди. Де Лианкуры состоятельнее де Грамонов и Блуа и почти так же богаты, как Вайолеты и де Сансеры. Получив такое наследство, он сможет встать рядом с Делвин-Элидиром, заняв место среди самых богатых людей королевства. Он тоже станет маркизом. И что?.. Он видел перед собой вовсе не горы золота и серебряных слитков, не земли, дышащие негой и покоем, не изящную каменную резьбу стен старого замка, красивей которого не встречал. Ему снова виделась тёмная ночь в трущобах Сен-Марко, полный ужаса и непонимания взгляд Робера де Лианкура и его руки в надушенных перчатках, судорожно зажимающие рану на шее. Он убил собственного дядю и тем самым освободил себе путь к наследству. Даже если он тогда не знал об этом, он совершил убийство, понимая, какую боль причинит это де Лианкуру, теряющему единственного сына и наследника. И этот человек оказался его дедом. Как он может принять это всё, если обагрил свои руки кровью того, кто на самом деле должен был занять его место?
Он не мог этого сделать. Пусть эти благодатные земли и титул маркиза достанутся Теодору Шарбо, или будущему мужу Орианны, или всё достояние де Лианкуров унаследует король, как их сюзерен. Что бы ни случилось, он не станет претендовать на всё это. Ему хватит и своего титула, и того, что он получил из рук короля за свою службу. По крайней мере, у него не будет причин презирать себя за то, что он, поднимаясь к своему величию, наступил как на ступеньку на труп своего родича.