Страница 412 из 2588
— Простите меня за столь внезапное вторжение, — учтиво поклонился барон. — Я осмелился потревожить ваше сиятельство с единственной целью: чтоб выразить мою глубокую признательность за то, что вы спасли мою жизнь и проявили обо мне такую трогательную заботу. Я теперь в вечном долгу перед вами.
— Если ты, и правда, благодарен мне, — недовольно проворчал старик, — так будь любезен впредь не создавай мне проблем!
И взяв свою книгу, он уткнулся в неё, явно не желая продолжать разговор. Марку осталось только с поклоном удалиться, чтоб не мешать ему своим присутствием.
Чтоб скоротать время до обеда, он спустился в сад. Ему хотелось снова увидеть уходящие вдаль луга, взбегающие на пологие склоны холмов виноградники, серебристую ленту реки и пышные кроны деревьев, от одного взгляда на которые на коже возникало ощущение чистой прохлады, и казалось, что даже сюда доносится радостный многоголосый хор птиц и тихий шелест листвы. Какое-то время он стоял возле каменной балюстрады, с удивлением отмечая, что этот идиллический пейзаж наполняет его душу спокойствием и тихим счастьем. Ему вдруг захотелось когда-нибудь привезти сюда Мадлен и Валентина, а следующей мыслью было то, что он уже отчаянно скучает по своей семье.
Расследование подходило к концу, осталось совсем немного, день-два и он, наконец, сможет вернуться в Сен-Марко, к своей привычной жизни, но теперь в его сердце всегда будут зеленеть эти виноградники за гладью неспешно текущей реки, над которыми раскинулось прозрачно-голубое небо Лианкура.
Он с некоторым сожалением отвёл взгляд от этой умиротворяющей картины и пошёл по дорожке в сторону фонтана. Звонкий плеск воды манил прохладой, и ему хотелось снова присесть на бортик каменной чаши и опустить пальцы в ледяную воду, глядя, как искристо мерцают падающие в неё тонкие струйки. Однако на краю чаши уже кто-то сидел, повернувшись лицом к мраморной красавице, от подножия которой во все стороны разлетались те самые серебристые струи. Впрочем, он сразу понял, кто это, по широкой спине, обтянутой чёрным сукном камзола, и падающим на неё густым смоляным локонам. Он вдруг подумал, что если б был кем-то другим, а не собой, то вполне мог бы принять этого человека за барона де Сегюра.
Услышав его шаги, Теодор обернулся и попытался встать, но Марк махнул ему рукой.
— Оставим формальности, господин Шарбо, — произнёс он и, присел на бортик чаши в нескольких шагах от него. — Я не поблагодарил вас за оказанную мне помощь. Если б не вы, то меня бы, возможно, уже не было в живых.
— Я всего лишь выполнял приказ его сиятельства, — проговорил Теодор, снова повернувшись к фонтану.
Марк улыбнулся, его больше не раздражала холодность Шарбо, тем более что он понимал, что отчасти сам виноват в ней. Потому он продолжил:
— Даже если вы выполняли приказ, вы сделали это быстро и тем самым спасли мне жизнь. И я благодарен вам, независимо от мотивов, которыми вы руководствовались.
— Что ж, я принимаю вашу благодарность.
— Могу я задать вам один вопрос? — поинтересовался Марк, и когда тот взглянул на него, спросил: — Откуда вы узнали, что я попал в руки де Дре?
— Ах, это… У меня везде есть свои люди, — пояснил Теодор. — Его сиятельство желает знать о том, что делается не только на его землях, но также у его друзей и у врагов.
— Что ж, как одарённый полководец, он всегда понимал, как важно иметь достоверную информацию с другой стороны. Значит, у вас есть шпион в замке Дре?
— Да, но в данном случае, он едва не опоздал. Ему пришлось незаметно выбираться за стены, а потом ещё скакать до Лианкура. Будь вы не так крепки и живучи, я бы привёз оттуда ваш труп.
— Пожалуй, — согласился Марк. — Мне часто приходилось попадать в опасные ситуации, но редко когда всё было до такой степени плохо. Условия содержания узников у де Дре куда хуже, чем в самых страшных темницах, где мне довелось бывать. Счёт шёл на часы, и я едва не впал в отчаяние, но всё же вы успели вытащить меня оттуда.
— Ах, да, — встрепенулся Теодор. — Я забыл вам отдать… — он достал из кармана небольшой замшевый мешочек и передал Марку.
Тот развязал его и вытряхнул на ладонь три перстня, которые сняли с него по приказу де Дре.
— Вы забрали их у него!
— Я подумал, что они имеют для вас ценность.
— Имеют! И не только потому, что стоят больших денег, — кивнул Марк. — Сапфир напоминает мне о короле, рубин — о жене, а печать… ну, с этим, я полагаю, всё ясно. Я рад, что они вернулись ко мне. Спасибо.
— Рад служить, — пробормотал Теодор, снова повернувшись к фонтану.
Марк какое-то время смотрел на него. Шарбо был смуглым и черноглазым, и всё же чем-то он был похож на старого коннетабля. Его чётко очерченный профиль, гордая посадка головы и широкие плечи придавали его облику благородство. К тому же он был действительно красив, даже по явно завышенным меркам Сен-Марко.
— Простите, что спрашиваю об этом, — не удержался Марк, — но почему его сиятельство носится с этой выдумкой о неком законном наследнике, вместо того, чтоб оставить титул и земли вам? Вы — его прямой потомок, сын Аделарда, который, как я слышал, был человеком мудрым и отважным. Вы, как мне кажется, унаследовали многие достоинства своего отца, так почему вы не можете претендовать на его наследство?
— Я бастард, — ответил Теодор, взглянув ему в глаза, и в его взгляде читался какой-то отчаянный вызов.
— И что с того? — пожал плечами Марк. — Я знаю множество титулованных аристократов, которые не могут похвастаться законнорожденностью, но это не мешает им занимать весьма значительное положение при дворе.
— Наверно, их матери не были дочерьми угольщика, — проворчал Теодор, — и не покрыли себя позором самоубийства, — заметив удивлённый взгляд Марка, он пояснил: — Я знаю, что в столице к самоубийцам относятся снисходительно и даже с жалостью, но здесь, в Лианкуре, их осуждают. Когда моя мать узнала о гибели отца на поле боя, она пришла в город и положила меня на порог замка, после чего утопилась в реке. Именно поэтому меня иногда зовут подкидышем.
— Это печально, — вздохнул Марк, — я о вашей матери. Вы по этой причине не решаетесь сказать маркизу о ваших чувствах к Орианне? — и, пресекая его протестующий возглас, покачал головой. — Это заметно с первого взгляда, как и то, что она отвечает вам взаимностью.
— Даже если так, я ей не ровня, — вздохнул Теодор. — Его сиятельство нашёл ей жениха. Он виконт, как и её отец. Для неё это удачная партия.
— Не думаю, — возразил Марк. — Он ей не подходит.