Страница 21 из 2588
— Так я и предполагал, — кивнул Николя. — Нет, господин барон, я вовсе не думал, что это сделали вы, а, поговорив с вашими слугами и увидев вас, и вовсе уверился, что вы никак не могли этого сделать. Видите ли, удар был нанесен в бок, судя по направлению удара, убийца — правша, и хоть он профессионал, стилет — явно не его оружие. Ваш стилет, — он вытащил из-за отворота короткой накидки свёрток и, развернув его, достал узкий длинный кинжал с узорчатой рукоятью, — необычен. Как правило, стилетами пользуются женщины и подростки, потому что это лёгкое и острое оружие, но вы — воин, ваш стилет длиннее обычного. Он создан для того, чтоб убивать быстро и наверняка. Его длинный клинок легко проходит между рёбрами и пронзает сердце, и коль именно его вы выбрали для повседневного ношения, то, наверняка умеете им пользоваться. Вы убили бы, нанеся удар в сердце.
— Именно так, — Марк холодно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.
— Кроме того, придя к вам, я расспросил прислугу, и мне сказали, что ваша правая ладонь сильно повреждена, я вижу у вас на руке повязку. Дага висит у вассправа, как и положено кинжалу для левой руки, с другой стороны от меча. Она сейчас куда больше подходит вам, учитывая, что вы можете действовать только левой рукой. Тому, кто украл и использовал ваш стилет, не повезло. Если б он стащил вашу дагу и убил ею, всё выглядело бы куда правдоподобней.
— Но удар нанесён правой рукой, — напомнил Марк. — К тому же я редко её ношу и на ней нет моего герба.
— Я пришёл не для того, чтоб обвинять вас, ваша светлость, — почтительно произнёс Лепаж, — я хочу разобраться, почему ваш кинжал оказался в боку человека, убитого в нашем трактире. Надеюсь, это поможет мне найти убийцу. Ну и, конечно, я хочу вернуть вам ваш стилет. Надеюсь, если он понадобится мне для того, чтоб предъявить суду, вы предоставите его.
— Безусловно, — кивнул Марк. — Могу я узнать, кто был убит?
— Некто Артузо Монтефьоре, ветеран, — Николя настороженно взглянул на Марка. — Вы знаете его?
— Я его ищу, — помрачнев, ответил тот. — И он нужен был мне живым. Его уже сейчас по моему приказу разыскивают сыщики тайной полиции. Значит, он мёртв.
— Мертвее и быть не может. А зачем его разыскивают?
— Он подозревается в серьёзном преступлении, и я веду расследование этого дела.
— Могу я узнать, что это за преступление? — осторожно спросил Николя, и заметил, что взгляд его собеседника стал подозрительным.
— Это тайное расследование, господин Лепаж. И поскольку убийство связано с ним, впредь и его расследовать будет тайная полиция.
Николя вздохнул.
— Я могу быть полезен, ваша светлость, — произнёс он. — Я понимаю, что вы меня не знаете, и у вас нет причин доверять мне, но меня хорошо знает господин Тома. Он уже несколько раз обращался ко мне за помощью, и остался вполне доволен. Я неплохо образован и к тому же наблюдателен.
— Я заметил это, — кивнул Марк, впав в мрачную задумчивость. — Что ж, господин Лепаж, тогда ступайте к Тома и расскажите ему о смерти Артузо Монтефьоре. Передайте, что я поручаю это расследование ему, а он может перепоручить его, кому сочтёт нужным, хоть вам. Я хочу знать, что там произошло и, кто убил этого мерзавца.
Лепаж кивнул и поднялся, но уходить не торопился.
— Что ещё? — спросил Марк, взглянув на него.
— Меня кое-что смутило, ваша светлость. Дело в том, что служанка не так просто среди ночи заглянула в каморку к мужчине, она сказала, что прибирала на кухне, и вдруг кто-то постучал в окно и крикнул, что у постояльца что-то происходит. Она крепкая женщина, к тому же неробкого десятка. Ей уже приходилось унимать его буйство и выгонять шумевших собутыльников, потому она и отправилась к нему одна.
— То есть кто-то хотел, чтоб его обнаружили там именно в полночь?
— Быть может, преступник надеялся, что она застанет в этот час не только труп, но и кого-то, на кого можно было бы списать это убийство?
Марк хмуро взглянул на него.
— Вы хотите сказать, что там мог оказаться я? С чего бы? Я не получал… — он вдруг осёкся и поспешно расстегнул подсумок, чтоб достать нераспечатанные письма, которые забрал со своего стола в Серой башне.
Быстро перебрав их, он увидел небольшой серый треугольник из грубой бумаги. Открыв его, он прочёл: «Раскаяние жжёт мне душу. Я хочу поведать миру о преступлениях Дэвре и его сообщника. Жду вас в полночь в трактире на улице красильщиков, комната за кухней, вход под лестницей. Приходите один. Артузо Монтефьоре». Марк задумался, забыв о стоявшем возле его стола Лепаже. В записке не было никакого обращения или адреса. Скорее всего, кто-то принёс записку к воротам и просил привратника передать её барону де Сегюру. Однако если б он пришёл туда, то записку можно было бы счесть перехваченной, а он явился, чтоб заткнуть рот Артузо, слишком много знавшему. Тот, кто стучал в окно спальни, видимо, полагал, что он уже вошёл в каморку и нашёл труп. Конечно, если б он вовремя прочёл эту записку, то явился бы на встречу, но чёрта с два бы он пошёл туда один, особенно после кражи стилета!
— Насколько хорошо вы сами знали Монтефьоре? — Марк, наконец, перевёл взгляд на Лепажа.
— Не так, чтоб очень, — ответил тот. — Артузо обращался ко мне с просьбой написать прошение о назначении ему пенсии, но, как позже выяснилось, он несколько лет служил алкорцам, а потому пенсия ему в любом случае не светила. К тому же и заслуг перед Сен-Марко у него маловато. Он тогда сильно разозлился на меня из-за того, что я отказал ему в помощи.
— Он был образован? Как он выражался?
— Как наёмник, и писал с трудом, едва мог нацарапать своё имя, хотя читать умел.
— Выражения: «раскаяние жжёт мне душу» и «я хочу поведать миру…» характерны для него?
— Ни в коем случае!
Марк вздохнул.
— Вы правы, господин Лепаж, меня пытались заманить туда ночью, но я был слишком занят и не прочёл эту записку. Показать её я вам не могу, поскольку она содержит сведения, которые пока необходимо сохранить в тайне. Идите к Тома. И пусть позже он доложит мне о том, что удалось узнать.
Николя не решился спорить и ушёл, а Марк взял в руки свой стилет и поднёс его к свече. В выемке на клинке виднелась запёкшаяся дорожка крови. В дверь тихонько постучали, и тут же в неё проскользнул Эдам и уселся напротив.
— Кого убили? — тут же спросил он, взглянув на стилет.
— Что ты узнал? — проигнорировав его вопрос, спросил Марк.