Страница 129 из 2588
— Я поручаю тебе расследование трёх убийств, пока не доказано, что эти смерти произошли от естественных причин.
— Ладно, — пожал плечами он. — Что-нибудь ещё, ваше сиятельство?
— Пока это всё. Ступайте. Завтра я жду вас с докладами, — и граф снова уткнулся в свои бумаги, поправляя на плечах сползающую накидку.
Спускаясь по крутой винтовой лестнице Серой башни, Марк недовольно качал головой. Перед его мысленным взором снова вставали ветвистые молнии, мертвенным светом озарявшие город, утопающий во мраке, ему слышались оглушительные раскаты грома. Стоит ли удивляться, что в такую ужасную ночь кто-то умер? И теперь ему придётся рыскать по городу, доказывая, что даже у самого здорового мужчины в пылу любовной страсти может остановиться сердце, не говоря уж о старике, который сутками корпел над бумагами в своём полуподвале. И этот де Сансон? Кто он вообще такой, откуда взялся на голову тайной полиции? Какой-нибудь титулованный фермер, который, как и его предки, пас овец, пил вино и гонялся за румяными деревенскими девицами.
Возле дверей кабинета его уже ждал огромный рыжий Гаспар. Этот сыщик с внешностью туповатого мастерового лишь недавно был принят на королевскую службу, но уже проявил завидную сообразительность, после чего Марк взял его себе в подручные.
— Ты уже знаешь о смертях Данкура и Круазена? — спросил Марк, входя в свой кабинет. — Граф поручил их расследование нам.
— Дело странное, — озабоченно кивнул Гаспар, следуя за ним.
— Чем? — резко обернулся к нему Марк.
— У них на лицах одинаковое выражение, ваша светлость, — ответил сыщик. — Широко открытые глаза и рты, а изо рта пахнет горелым.
— Горелым? — нахмурился барон. — Где тела?
— Родственники хотели их забрать, но граф велел отнести их в мертвецкую.
— Он знал про этот запах?
— Нет. Я осмотрел их позже, тогда и заметил.
— Ладно. Я иду туда, а ты найди тюремного врача и пришли его ко мне. Нужно вскрыть трупы и узнать, отчего они умерли.
В низком сводчатом зале глубоко под землёй всегда было холодно и промозгло. На импровизированных столах, сделанных из деревянных козел, на которые были уложены доски, под серыми пеленами лежали тела умерших во дворце слуг и придворных, а также тех, чьи смерти по какой-то причине заинтересовали тайную полицию короля. Укреплённые на стенах факелы выхватывали из темноты рыжеватые круги света и жутковато потрескивали, роняя на земляной пол кусочки пакли и шипящие капли смолы.
Мрачный старик с бесцветными длинными волосами, выбивавшимися из-под серого колпака, в потёртом кафтане и кожаном фартуке, проводил барона де Сегюра к двум столам, поставленным рядом и, аккуратно взяв за края пелены, открыл лица мёртвых.
Марк немного знал Эммануэля Данкура. Его семья, мелкопоместные дворяне были вассалами коннетабля Вайолета, и именно по его протекции юноша когда-то получил место пажа при дворе, а после продвинулся по службе, благодаря приятной внешности, исполнительности и умению держать язык за зубами. Во дворце он то и дело попадался Марку на глаза, направляясь куда-то с устным посланием или запиской короля, любезничая с дамами или сплетничая с кавалерами, но каждый раз, завидев барона, неизменно раскланивался. Проходя в покои Жоана через приёмную, Марк часто видел Эммануэля, скучающего в кресле у окна, выходящего в сад, в ожидании очередного поручения короля. И вот теперь он застыл на своём жалком одре, вперив изумлённый и испуганный взгляд в потолок, а его рот был открыт в безмолвном крике.
На соседнем столе лежал массивный седоватый старик с лицом, которое при жизни наверно было суровым, а теперь имело точно такое же выражение растерянности и испуга.
Марк склонился к нему и ощутил тот самый запах, о котором говорил Гаспар. Это был запах горелой плоти. Выпрямившись, он какое-то время задумчиво рассматривал серое морщинистое лицо Круазена.
— Ваша светлость? — раздалось сзади и, обернувшись, Марк увидел высокого плечистого мужчину с коротко остриженными седыми кудрями.
Он был в штанах из потёртого сукна и холщовой рубахе, поверх которой был также надет кожаный фартук.
— Огастен, — улыбнулся Марк, знавший его по военным походам, в которых они оба участвовали. — Хорошо, что пришли именно вы. Ваши познания в тайнах жизни и смерти поистине неоценимы в этом скорбном деле. Я хочу знать, отчего умерли эти двое.
— Я слышал что-то про сердечный приступ, — задумчиво произнёс тот, подходя ближе.
— Потому для начала вскройте им грудную клетку. Возможно, этого будет достаточно.
— Может быть, — пробормотал Огастен и откинул покров с Круазена. — Посмотрите-ка, ваша светлость, — он поднял руку трупа, пальцы которой были судорожно сжаты. — Судя по всему, этот человек перед смертью испытал внезапную и очень сильную боль.
— И этот тоже, — согласился Марк, откинув простыню с тела Эммануэля Данкура. — Его кулаки до сих пор так сжаты, что нам вряд ли удастся их разжать, не повредив суставы.
— Почему такой беспорядок в одежде? — уточнил Огастен, подходя к нему, и ощупал грудь покойника.
— Увы, смерть застала его в момент любовного свидания.
На лице врача появилось озабоченное выражение.
— Странно, я не чувствую под его рёбрами сердца, — он нагнулся ниже и принюхался. — И этот запах…
— Мы это уже заметили, — кивнул Марк. — Это вам о чём-то говорит?
Огастен с некоторым сомнением посмотрел на него, а потом покачал головой.
— Давайте, я проверю, и если мои опасения подтвердятся, я всё вам расскажу.
Марк был заинтригован, но спорить не стал. Он искренне уважал этого человека, поскольку знал его не только как способного лекаря, но и как отважного воина, готового с оружием в руках встать на защиту своих пациентов, и потому, несмотря на то, что Огастен был выходцем из низов, обращался к нему, как к равному.
Тюремный врач тем временем вернулся к сопровождавшему его Гаспару и взял у него небольшой сундучок с инструментами, а после с помощью старика, служившего в мертвецкой, принялся раздевать покойных. Марк задумчиво следил за его манипуляциями. Вид распотрошенных трупов не смущал его. То ли ещё увидишь на полях кровавых сражений и в подвалах тайной полиции! Но то, что открылось ему, когда Огастен умело и аккуратно вскрыл грудь молодого офицера, заставило его вздрогнуть.
— Что это? — воскликнул он, когда Огастен окровавленными пальцами вынул оттуда маленький чёрный камешек.