Страница 3 из 19
Я выхожу, и мороз сразу же пробирает до костей. Хочется бежать и кидаться с кулаками на его амбалов, чтобы оставили мою машину. Но это бесполезно. Арслан просто ведёт меня ко второму джипу, открывает заднюю дверь, и я забираюсь в салон, пропахший незнакомым парфюмом.
Гатоев садится рядом со мной на заднее сиденье. За рулем оказывается еще один из тех мужчин, что приехали на второй машине. Остальные двое остаются разбираться с эвакуатором и джипом Арслана.
— Поехали, — коротко бросает водителю Гатоев. Тот кивает и трогается с места.
Мы едем в тишине. Я смотрю в окно, сжимая в руках телефон, и мысленно считаю минуты до прибытия домой. Сколько ещё? Когда я смогу вырваться? Когда увижу Даниила?
— Адрес? — спрашивает Арслан.
Я молчу.
— Аня, я задал вопрос.
— Октябрьская, — называю адрес дома в соседнем дворе, — пятнадцать.
— Это точно твой адрес? — Гатоев пристально смотрит на меня.
— Что? — дергаюсь я.
— Думаешь, я лох? — он поворачивается ко мне, и в полумраке салона его глаза кажутся хищными.
— Что за вопросы? — вспыхиваю, стараюсь не смотреть на него. — И вообще, какая тебе разница. Меня дома ждут. Не думал же ты, что я приглашу тебя на чай? Поезжай за этим к своей жене.
— Ты слишком много болтаешь.
Мой телефон снова начинает звонить, и я сразу же принимаю вызов.
— Мама, ты где? — слышу слабый голос сына. — Мне плохо.
— Я еду, родной, — сердце кровью обливается, когда он такой.
— Жду тебя, мамочка. Люблю тебя.
— И я тебя. Скоро буду, — сынок сбрасывает вызов, и после этого я чувствую, как изменилась атмосфера в машине.
— Ну, давай, Анна. Назови мне настоящий адрес. Надо хоть посмотреть, на кого ты меня променяла. Буду знакомиться с твоим “родным”, — произносит холодным, словно металл, голосом бывший.
Но это плохая идея. Очень… очень плохая.
Глава 3
— Ты издеваешься? — смотрю в глаза бывшего.
Вся эта ситуация превращается в какой-то абсурд. Потому что мы пять лет не виделись, жили спокойно друг без друга, а теперь он предъявляет мне, будто я его на кого-то променяла. Он же не имеет никакого права!
— Вовсе нет. Хочу посмотреть на твоего избранника, — отвечает надменно.
— На каком основании, Арслан? Ты мне никто, Гатоев! — говорю громче, надеясь, что хотя бы так он меня услышит. — Как я живу, с кем я живу, на чем езжу, — тебя вообще касаться не должно!
— Уверена? — усмехается он и смотрит таким пристальным, тяжелым взглядом, что мне кажется, будто меня придавливает к сидению бетонной плитой.
— Абсолютно, — отвечаю твердо. — Ты мне не муж, не брат и не сват, чтобы качать права и требовать объяснений. И я не обязана перед тобой отчитываться!
— Обязана, — его голос становится каким-то зловещим. — После того, что ты сделала, обязана.
— Что я сделала? Сбежала от предателя?
Арслан сжимает плотно челюсти, играя желваками.
— Какие громкие слова, — скалится, пытаясь не то улыбнуться, не то усмехнуться. — Нет, радость моя. Бежать по-тихому, ночью, снюхавшись с другим мужиком, как крыса… Вот настоящее предательство.
Щеки вспыхивают, как будто меня отхлестали словами.
Ведь у меня не было выбора! Только так я могла освободиться от него и его контроля. Только так могла спасти себя.
— Тогда тем более… отпусти, — цежу сквозь зубы, понимая, что мы почти доехали до моего района.
— О нет, Анечка, теперь ты вряд ли так легко от меня избавишься.
Машина тем временем подъезжает к пятиэтажке на Октябрьской. Старый дом, обшарпанный, с облезлой краской на стенах. Он точно такой же, как тот, в котором живу я. Да и как сотни подобных ему в городе.
— Приехали, — говорит водитель.
— Спасибо, — дергаюсь к двери. — Я пойду.
— Сидеть, — приказывает Арслан. Он выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь. Протягивает руку.
— Я сама.
— Дай. Руку.
Я игнорирую его, вылезаю сама. Ноги скользят на льду, и он тут же подхватывает меня за талию, не давая упасть. От его прикосновения по телу пробегает ток. Я дергаюсь, пытаясь отстраниться, но он не отпускает.
— Пусти, — шиплю.
— Провожу до двери.
— Не надо!
— А если упадёшь? — усмехается он. — Твой муженек спасибо не скажет.
Он ведет меня к подъезду, и я понимаю, что сейчас все раскроется. В этой квартире живут чужие люди. Что я скажу? Кто я?
— Стой, — выдыхаю я, когда мы подходим к двери. — Арслан, стой. Я не здесь живу.
Он останавливается, смотрит на меня долгим нечитаемым взглядом. В его глазах нет удивления.
— Я знаю, — говорит он тихо. — Я же сказал, что не лох.
— Тогда зачем… зачем мы приехали?
— Чтобы ты поняла: от меня не спрячешься, — он наклоняется к самому моему лицу. — Где ты живешь на самом деле?
Я молчу, лихорадочно соображая, что если я скажу правду, то он узнает про Даниила. Если не скажу, он будет искать сам. И найдет. Обязательно найдёт.
— Я не могу, — шепчу я.
— Почему?
— Потому что… — голос срывается. — Потому что… ты все разрушишь. Мою жизнь разрушишь!
— Что разрушу? — он вглядывается в мое лицо. — Что разрушать, если ты и без того ходишь в каких-то тряпках, ездишь на ведре и живешь в клоповнике! — кричит он, и у меня выступают слезы на глазах.
— Но это мои тряпки, мое ведро и мой клоповник! — кричу ему в ответ. — Такая моя жизнь! Моя!
Лицо Арслана темнеет. Брови сдвигаются, а в глазах вспыхивают молнии.
— Адрес! Немедленно! — рычит он так, что я вздрагиваю. — Ты же понимаешь, что я все равно отыщу твою конуру.
— Что же ты за человек такой?
— Ржавое ведро твое пришлю. Или так и будем стоять?
В кармане вибрирует телефон, и я понимаю, что больше не могу оттягивать момент. Сыну плохо. И сейчас важно только оказаться рядом с ним.
— А-а-а! — вырывается из меня отчаянное. — Маяковского, сорок восемь! — бросаю бывшему.
И Арслан снова толкает меня к машине, запихивая в салон.
Через две минуты мы останавливаемся напротив моего подъезда.
И я чувствую, что это конец. Я выхожу из авто раньше, чем это делает Арслан. Не знаю, как у него это получается, но он преграждает мне проход.
— Спасибо, что подвез, — тараторю я. — Пришли счет за машину моей страховой.
— Ага, как же, — произносит без эмоций.
— Ну, я пошла…
— Идем! — хватают меня здоровенные ручищи. — Сейчас ты и за машину со мной рассчитаешься, и за долг пятилетней давности ответишь, — запихивает в подъезд.