Страница 440 из 479
Глава двести шестнадцатая. Багровый парус
Ариана
— Моя девочка, это очень легко, — воодушевленно сказал Король,— Держи штурвал и гляди на горизонт, туда, где небо встречается с водой. У тебя получится, у тебя всегда все получается. Когда паруса раскроются, судно само потянет тебя вперед. Твоя задача — ровно держать его на курсе. Я дам тебе сигнал, вот такой, — Король провел пальцем по своему горлу, и я вздрогнула от этого жеста, — и ты потянешь за рычаг, — Он указал на медную начищенную штуку, блестящую под солнцем. — Поняла?
— Да, — ответила я, послушно кивая, но внутри меня разливалась паника. Еще бы, я ведь не умею делать все на свете!
Король коротко и горячо поцеловал меня и направился на нос судна, к Маку. Там они вдвоем начали распускать паруса, отвязывать канаты и слаженно орудовать лебедками.
Они кричали друг другу какие-то морские термины, и было приятно видеть, как Король легко и свободно общается с кем-то.
Насколько я могла судить, у Короля было мало друзей, но ведь и у меня их было немного. Моя единственная подруга Дилис должна была вернуться с Карадогом, но я до сих пор ее не видела и соскучилась сильнее, чем думала. Надеюсь, она вернется домой, а не останется с Советником еще на несколько дней.
Король и Мак поставили грот — главный парус, темно-серый, серебрящийся на солнце. Он сразу наполнился хватким ветром, и судно рвануло вперед, сделав мощный рывок. Я ощутила это через штурвал, он дернулся в моих руках, и я вцепилась в него крепче.
Теперь мужчины взялись за передний парус. Я завороженно смотрела, как он взлетает вверх по высокой мачте, трепеща и извиваясь, словно живое существо, пока ветер не поймал его и не натянул.
— Держи штурвал, девочка! — крикнул Король. Его голос с трудом пробился сквозь свист ветра и плеск волн, разбивающихся о борта.
Он сделал условленный жест — провел пальцем по горлу, — и я почти не слышала его голоса, но с энтузиазмом кивнула, чувствуя, как азарт разливается по моим жилам. Мой любимый мужчина — овеянный ветрами, воодушевленный, с развевающимися волосами — стоял на носу, и ему были нипочем ни качка, ни холодные соленые брызги.
Я потянула за рычаг и «Келани» рванулась вперед, почти не касаясь воды. Я ощутила, как судно разрезает волны, словно горячий нож масло. Мне хотелось кричать, визжать, прыгать от восторга — это было самым волнующим мгновений моей жизни, не считая полета на Ладье Грифона, да еще Комнаты Откровений.
Я стояла, вцепившись в штурвал, чувствуя, как он вибрирует в моих ладонях, а Король снова встал позади и накрыл мои руки своими.
— Как тебе это? Нравится? — крикнул он прямо у моего уха, перекрывая свист ветра и грохот волн.
— Милорд! Это потрясающе! — закричала я в ответ.
Король сиял, улыбаясь, и я видела, как в его глазах отражается бескрайнее небо.
— Вот подожди, сейчас добавится спинакер! — крикнул он, кивнув в сторону Мака, который распускал огромный, темно-красный парус. Его цвет напоминал стены в Комнате Откровений, и по моей спине пробежала сладкая дрожь.
— Интересный оттенок, — крикнула я, перекрывая свист ветра.
Король усмехнулся и подмигнул мне. Я поняла — цвет был выбран не случайно.
Спинакер надулся, расправляя багровые складки, и «Келани» рванулась вперед, рассекая залив еще быстрее.
— Неровный парус, — крикнул Король, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Для скорости.
— Потрясающе! — снова выдохнула я, чувствуя, как ветер треплет мои волосы и соль оседает на губах.
Я не находила слов, чтобы выразить восторг. Только улыбалась, чувствуя, как судно дышит подо мной, как вода струится вдоль корпусов, словно жидкое серебро.
Впереди все явственнее вырисовывались кряжи Эйри — темные, поросшие вековыми дубами, с вершинами, укутанными в дымку, — и зеленый, окутанный легендами остров Мона.
Я оглянулась назад и увидела съеживающийся Бангор, что остался далеко позади, и белую, словно призрак, вершину Ир-Видфы, вознесшуюся над облаками.
Прежде я и не знала, как прекрасны эти земли — с их отвесными утесами, пышной зеленью деревьев и высокими, как копья, хвойными великанами, что устремлялись в небо. В этот солнечный день от их дикой, но мирной красоты у меня перехватило дыхание.
Покой природы поразительно не сочетался с нашей бешеной скоростью — мы неслись, а горы стояли неподвижно, и это ощущение времени, застывшего и одновременно летящего, кружило мне голову.
— С какой скоростью мы плывем? — крикнула я, обернувшись.
— «Келани» делает пятьдесят узлов, — гордо ответил Король.
— Я не понимаю, сколько это, — призналась я смущенно.
— Около семнадцати миль в час.
— И все? — удивилась я, чувствуя, как ветер бьет в лицо. — Кажется, что гораздо быстрее.
Король с улыбкой сжал мою руку, и его прохладные, твердые пальцы переплелись с моими.
— Ты прелестна, Ариана, — нежно сказал Король,— Мне приятно видеть твои порозовевшие щеки… не от смущения. Сейчас ты выглядишь так же, как на рисунках, что сделал Эйдан.
Я повернулась и поцеловала его, чувствуя, как соленый ветер смешивается с теплом его губ.
— Милорд, — прошептала я, — ты умеешь показать девушке красивую жизнь.
— Наше Величество старается, — с легким лукавством ответил Король.
Он откинул мои волосы в сторону и поцеловал мою шею. От этого прикосновения по моей спине пробежали мурашки, и я вздрогнула, прижимаясь к нему ближе.
— Мне нравится видеть тебя счастливой, — пробормотал он и обнял меня крепче, притягивая к себе.
Я смотрела на аквамариновый простор, что простирался передо мной, и размышляла, чем я это заслужила. Боги улыбнулись мне и послали чудесного мужчину — холодного, горячего, жестокого и нежного, опасного и такого родного.
Да, тебе повезло, дурочка, — проворчало мое подсознание,— Но тебе нужно порвать с ним. Ведь он не будет вечно терпеть простые нежности… тебе придется идти на уступки. На те сделки и договора, чего ты так боишься».
Я мысленно показала язык этому сварливому, угрюмому существу, что вечно сидело в глубине моей души, и положила голову на грудь Короля, чувствуя, как бьется его сердце.
Глубоко в душе я знала, что подсознание право, но я гнала эти мысли прочь. Мне не хотелось портить такой день: ветер, солнце, полет над волнами и руки Короля, обнимающие меня.
Час спустя мы бросили якорь в маленькой, уединенной бухте острова Мона, где вода была тихой и прозрачной, как стекло, а зелень спускалась к самой кромке берега.