Страница 436 из 479
Глава двести четырнадцатая. "Келани"
Ариана
Рука об руку мы пошли к воде, где простиралась водяная гладь залива.
— Как много кораблей! — вырвалось у меня, и я замерла, пораженная зрелищем.
Их было несколько десятков: легкие рыбацкие лодки с облупившейся краской, изящные корабли с белыми парусами, тяжелые торговые суда с темными корпусами. Все они мирно покачивались на гладкой, как зеркало, воде.
Вдали трепетали на ветру еще две дюжины парусов, и зрелище было поистине волшебным. Словно стая гигантских бабочек застыла в танце.
Ветер чуть усилился, и я накинула на плечи легкий плащ.
— Замерзла? — спросил Король, и его рука крепче сжала мою талию, притягивая к себе.
Я чувствовала тепло его тела даже сквозь камзол.
— Нет, — покачала я головой. — Как здесь красиво.
— Я готов целый день смотреть на море, — мечтательно сказал Король,— Ладно, пойдем, нам сюда.
Король повел меня в таверну «Морская дева», что стояла прямо у кромки воды, и волны лизали каменные ступени.
Он направился к длинной дубовой стойке, и я огляделась. Обстановка здесь была прибрежная: беленные известью стены, грубо сколоченная мебель и развешанные повсюду судовые снасти: канаты, якоря и резные штурвалы. Свет лился сквозь широкие окна, добавляя тепла и уюта.
— Государь Ллевеллин! — поприветствовал Короля трактирщик — высокий черноволосый мужчина с живыми темными глазами. В одном ухе у него сверкала крупная серебряная серьга с камнем. — Чем могу порадовать вас сегодня?
Я отметила, что хозяин этого заведения — человек, а Король здесь завсегдатай.
С кем он ходил в это место до меня?
— Добрый день, Гаэрис, — усмехнулся Король, усаживаясь на высокий табурет и жестом приглашая меня занять соседний. — Эту милую леди зовут леди Ариана ван Гвент.
— Добро пожаловать в нашу обитель, леди, — улыбнулся Гаэрис
Трактирщик оценивающе скользнул по мне взглядом и, кажется, не нашел ничего, достойного внимания. Но мне он понравился, в нем не было той холодной вежливости, которая была при дворе Короля.
— Что желаете выпить, леди ван Гвент? — спросил Гаэрис.
Я повернулась к Королю, а тот вопросительно приподнял бровь, глядя на меня с легким удивлением. Ну и ну, неужели он позволял мне сделать выбор самостоятельно?
— Пожалуйста, зовите меня Ариана, — ответила я, улыбнувшись Гаэрису. — Я выпью то же, что и Его Величество.
Король разбирался в винах куда лучше меня, и я доверяла его выбору.
— Я буду эль, — сказал Король,— Это единственная таверна в этих землях, где можно отведать «Золотой молот».
Он повернулся к Гаэрису, и побарабанил по дубовой стойке. — Гаэрис, два «Молота».
Трактирщик кивнул, и его темные глаза блеснули в свете свечей. Он поставил перед нами два высоких кубка, и я вдохнула хмельной аромат хлеба и трав.
— У них здесь восхитительная похлебка из даров моря, — пояснил Король, и его серые глаза с легким вопросом остановились на мне. Я поняла: он спрашивал, хочу ли я попробовать.
— Похлебка с элем — замечательно, — одобрила я, чувствуя, как внутри закипает предвкушение. Я коснулась пальцами теплого бока кубка и улыбнулась Королю.
— Две похлебки? — уточнил Гаэрис, и его рука уже потянулась к полотенцу.
— Да, пожалуйста, — кивнул Король. В этом жесте было столько легкости, что я на миг забыла о том, как тяжело он выглядел вчера.
За едой мы разговаривали. Король был спокоен, он выглядел особенно юным, счастливым и оживленным, несмотря на все последние события.
Я видела, как лицо Короля озаряется, когда он рассказывал мне об истории своих владений. Чем больше он говорил, тем яснее становилась для меня его страсть к тому, чтобы исцелять чужие беды.
Его надежды на новые ремесла и новые земли.
Мечты о том, чтобы урожай в далеких краях стал обильнее, а люди — сытее.
Я слушала его, не отрываясь, и в моей груди разрасталось что-то теплое и огромное. Король был умен, щедр, интересен, прекрасен, и он любил меня.
В свою очередь он донимал меня вопросами о моем доме и о матери, о детстве в зеленых лесах Гвента, о моем недолгом скитании по южным землям и западным городам.
Больше всего я боялась сболтнуть об истинной причине моего переезда на север, но это Короля не интересовало.
Он расспрашивал о книгах, которые я любила, и о сказаниях, которые я помнила, и я удивлялась, как много у нас общего, словно судьба переплела наши нити задолго до встречи.
Когда мы разговаривали, меня вдруг поразила мысль, что за столь короткий срок он превратился из хищного соблазнителя в заботливого и благородного героя. Словно перешел из одной древней легенды в другую, где свет побеждает тьму.
Мы закончили есть, когда солнце уже клонилось к закату. Король расплатился с Гаэрисом, оставив на стойке несколько золотых. Трактирщик тепло попрощался с нами, похлопав Короля по плечу как старого друга.
— Какое чудесное место, — благодарно сказала я, когда он взял меня за руку и вывел из таверны. — Спасибо за обед.
— Мы будем приезжать сюда, — пообещал Король, сжимая мои пальцы. Мы пошли вдоль побережья, и ветер трепал наши волосы. — Сейчас я хочу показать тебе кое-что.
— Не могу дождаться, когда увижу… что бы это ни было, — ответила я.
Внутренняя богиня, которая всегда жаждала чуда, предвкушающее запрыгала.
Держась за руки, мы брели вдоль пристани. День был восхитительным — солнце золотило воду, и она искрилась, словно расплавленное стекло. Окружающие тоже наслаждались воскресным досугом. Семьи с детьми прогуливались вдоль каменного парапета, женщины в светлых туниках смеялись, мужчины в камзолах указывали на суда, а дети стайками носились по мостовой. Их звонкие голоса смешивались с криками чаек.
Чем дальше мы шли, тем крупнее становились суда. Их корпуса вздымались над водой, мачты уходили в небо, и я чувствовала себя муравьем среди гигантов.
Король привел меня к длинному деревянному причалу и остановился перед прогулочным судном.
— Я собираюсь выйти в море сегодня, — с гордостью и волнением сказал он, — С тобой. Это моя игрушка.
Ничего себе! Игрушка простиралась на десять человеческих ростов в длину. Широкая палуба, вместительная каюта из темного дерева и высокая, стройная мачта, уходящая в небо, точно копье древнего великана.
Я ничего не смыслила в судах, но даже моим неопытным взглядом я понимала — это нечто особенное, рожденное для далеких странствий и свирепых ветров.
Я пожалела, что здесь нет Риза, он бы нашел, что сказать.