Страница 43 из 479
Глава двадцать первая. Опасные предпочтения
Ариана
Король окинул меня оценивающим взглядом. На нем уже была простая, небрежно расстегнутая на вороте белая рубаха, открывающая белоснежную кожу ключиц.
— Присаживайся, — скомандовал он коротко, жестом указав на место напротив. Его поза была непринужденной, но в ней чувствовалась непререкаемая власть.
Я пересекла зал, чувствуя, как подошвы сапог отдаются гулким эхом по каменным плитам, и послушно опустилась на стул. Стол ломился от яств: свежий хлеб, копченая оленина, сыры, ягоды…
— Я не был уверен в твоих предпочтениях, потому велел принести понемногу от всего, — пояснил он, и на его губах мелькнула чуть виноватая усмешка.
— Какое расточительство, — пробормотала я, хотя уже ощущала голод.
— Согласен, — иронично промолвил Король.
Я положила себе на тарелку овсяную лепешку с густым медом и яичницу с кусочками оленины. Король, пряча улыбку в уголках губ, принялся за овсянку с лесными ягодами. Еда была невероятно вкусной.
— Травяной настой? — спросил он заботливо.
— Да, спасибо, — кивнула я.
Он протянул мне глиняную кружку и маленький холщовый мешочек, от которого пахло сушеной мятой и душицей. Он запомнил. Он запомнил, какой травяной сбор я люблю.
— Спасибо… за одежду, — выдавила я, чувствуя, как жар заливает щеки.
— Пустяки. Этот цвет… он тебе к лицу, — отозвался он, и эти простые слова прозвучали как самый изысканный комплимент.
Я покраснела еще сильнее и сплела на коленях пальцы, чтобы скрыть дрожь в руках.
— Тебе следовало бы научиться принимать похвалу, Ариана, — произнес Король.
— Я хочу возместить тебе стоимость одежды, — выпалила я, поднимая на него взгляд, полный упрямства.
Он смотрел на меня так, словно я оскорбила не только его, но и всех его предков. Я поспешила добавить, запинаясь:
— Ты уже подарил мне книгу… которую я, к слову, не могу принять. Позволь мне хотя бы за это заплатить, — я попыталась изобразить улыбку.
— Ариана, поверь, я могу себе это позволить, — начал Король, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки раздражения.
— Не в этом суть! — перебила я, и голос мой задрожал от нахлынувших эмоций. — С какой стати ты стал бы одаривать меня подарками?
— Потому что для меня это — ничто, — отрезал Король, и его взгляд стал твердым и непроницаемым.
— Это еще не причина, — прошептала я упрямо, сжимая пальцы в замок.
Он медленно приподнял бровь, замер на мгновение, и я осознала, что за этим спором скрывается что-то более глубокое и пугающее. И это заставило меня набраться смелости.
— Зачем… ты прислал мне ту книгу, милорд? — спросила я.
Король медленно отложил нож, которым только что резал сочную оленину, и устремил на меня пронзительный взгляд. В его серых, точно дымчатый кварц, глазах промелькнула искра.
— Когда тот безумный всадник чуть не сбил тебя с ног, — приглушенно начал он, — и я держал тебя в своих объятиях, твой взгляд был полон немой, отчаянной мольбы: «Поцелуй же меня, Владыка». — Король развел руками,— Я почувствовал, что должен был извиниться… и оградить тебя. В первую очередь — от меня самого.
Он провел рукой по серебряным волосам, беспорядочно взъерошивая безупречную прядь.
— Ариана, я не герой из баллад, что слагают придворные барды. Я не ищу мимолетных связей в придорожных трактирах. И мои… предпочтения, — Король произнес это слово с легкой усмешкой, — весьма и весьма своеобразны. Тебе правда стоило бы бежать от меня, пока не поздно.
Он закрыл глаза, и на его прекрасном, холодном лице отразилась усталость, словно он признавал поражение в битве с самим собой.
— Но в тебе есть нечто… необъяснимое. Что-то, что заставляет меня забывать о всякой осторожности. И я почти уверен, что ты и сама это чувствуешь.
Аппетит мой мгновенно угас, словно костер, залитый водой из горного ручья. В горле встал ком.
Он признается? Признается в том, что тоже чувствует это безумие? Но почему тогда говорит об опасности? Что за «склонности» могут быть у бессмертного фейрийского владыки?
— Зачем же тогда сопротивляться? — с дрожью прошептала я.
Король широко раскрыл глаза, его грудь вздымалась в порывистом, неровном ритме, выдавая внутреннюю бурю.
— Ты не ведаешь, о чем говоришь, Ариана, — отрезал он, и в его тоне вновь зазвучали привычные металлические нотки, но теперь в них слышалась не только властность, но и странное отчаяние.
— Так открой же мне глаза, милорд! — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится в горле, мешая дышать. — Я не дитя! Я женщина, и я хочу понять!
Мы сидели, уставившись друг на друга через стол, ломящийся от яств, забыв о еде, о времени, обо всем мире.
Он так близко. И так далеко. Между нами — целая пропасть из тайн и полунамеков.
— Ты дал обет безбрачия? — выпалила я первое, что пришло в голову, и тут же ужаснулась собственной неслыханной дерзости.
В его серых, как штормовое море у скалистых берегов, глазах заплясали насмешливые, серебристые искорки.
— Нет, Ариана, — медленно, растягивая слова и давая мне прочувствовать всю тяжесть этой паузы, проговорил Король. — Такого обета я не давал.
Я почувствовала, как по щекам разливается огненная краска. Бессмертные Боги! Я спросила об этом вслух! Мне захотелось провалиться сквозь каменные плиты пола. Лучше бы я молча жевала хлеб и не открывала рта.
Король отпил вина из серебряного кубка, его поза вновь стала безупречно-спокойной.
— Каковы твои планы на ближайшие дни? — осведомился он деловито, переменив тему с поразительной легкостью.
— Сегодня вечером я помогаю в лавке травника, — ответила я. — Который сейчас час?
— Чуть за полдень, ты еще успеешь, — успокоил меня Король, и его голос вновь обрел бархатистые, обволакивающие нотки. — А что насчет завтра?
Он сидел напротив, опершись локтями о стол и сложив длинные, изящные пальцы под подбородком. Его поза была расслабленной, но взгляд, прикованный ко мне, казался невероятно сосредоточенным.
— Мы с Дилис собирались упаковать вещи. На следующей неделе мы переезжаем в Бангор.
— Ты уже нашла пристанище в столице Гвинеда? — невинно спросил Король, но взгляд оставался цепким и пристальным.
— Да, — кивнула я, чувствуя себя перепелкой, на которую смотрит ястреб.
— Где именно? — не отступал он.
— Я точно не знаю. У Дилис там есть собственный дом, — смущенно призналась я. — Неподалеку от замка правителя.