Страница 428 из 479
Глава двести десятая. Бесконечная уязвимость
Ариана
В этот миг я была поражена пугающей честностью Короля. Он был рожден среди не умеющих лгать фейри, и ничего не знал о настоящей земной привязанности.
Я, в чьих жилах текла человеческая кровь, тоже блуждала впотьмах. Знала о любви лишь то, чему успела научиться у него.
Король безмолвно просил у меня веры и терпения. Возможно, мне следовало усмирить гордыню и попросить у него того же?
— Пойдем в купальню, — сказал Король и отпустил меня.
Его пальцы скользнули по моим плечам.
Без объятий Короля мне стало прохладно, и я последовала за ним туда, где из золотых львиных морд с тихим рокотом лилась вода.
Как объяснил Король, это был искусственный водопад, питаемый подземными источниками. Под гигантскими струями и клубами влажного пара легко нашлось место для нас обоих.
Король взял хрустальный флакон с мыльной смесью, покрыл благоухающей пеной свои волосы и передал флакон мне.
Я послушно подставила лицо под очищающие потоки теплой воды. Хотелось смыть с себя остатки ночного страха.
Ах, какие это были блаженные мгновения! Я закрыла глаза и наслаждалась шумом падающей воды. Она чудесно заглушала тревожные мысли. Но стоило мне отжать мокрые пряди, как прохладные ладони Короля вновь коснулись меня.
Он начал медленно и нежно намыливать мое тело. Бережно очерчивал плечи, скользил по изгибам рук и гладил подмышки. Руки касались моей груди, заставляя замирать между наслаждением и потерей контроля.
Затем Король ласково повернул меня спиной к себе и положил ладони на мой живот.
Через мгновение он уже скользнул пальцами ниже. Потом принялся покрывать мыльной пеной ягодицы. Это было настолько чувственно, что у меня перехватило дыхание.
Наконец Король снова развернул меня лицом к себе.
— Вот, — спокойно сказал он и вложил в мою дрожащую ладонь флакон с мыльной смесью,— Ты тоже чувствуешь мой ритуал? Смой с меня следы чужого присутствия. Смой саму память о Морвид, о Элейн. О всех других.
Я испуганно посмотрела на него. Сердце совершило болезненный кувырок.
Король разрешал мне коснуться себя…
Он пристально смотрел на меня, весь мокрый и пугающе прекрасный. В его грозовых серых глазах невозможно было прочесть ни одной эмоции.
— Только, заклинаю тебя, не преступай черту, — умоляюще сказал Король, — Не отходи далеко от линии, которую я тебе показал.
— Хорошо, — едва слышно пробормотала я.
Я пыталась осознать, о чем умолял меня Король. Я должна была прикасаться к нему лишь по краям заживших, но все еще мучительных для него ран.
Но я не смела касаться бездны за ними.
Я вылила на ладонь немного благовонной пены и растерла ее между пальцами. Потом осторожно положила ладони на его широкие плечи и принялась разминать мышцы.
Король затих и словно окаменел. Он даже прикрыл глаза.
Лицо оставалось бесстрастным, но я видела, как судорожно и прерывисто он дышит.
В этот бесконечно личный миг я осознала, что для Короля самое страшное — потеря контроля и уязвимость.
Я заторопилась поскорее закончить эту пытку, чувствуя, как дрожат мои пальцы. Я тщательно смыла мыльную пену на его боках и бедрах.
Король судорожно сглотнул. На челюсти резко проступили желваки от стиснутых зубов.
Ох! У меня сжалось сердце. В горле встал удушливый комок. Нет, нет, только бы не показать сейчас свою слабость. Только бы не разрыдаться прямо перед ним.
Я ненадолго остановилась, чувствуя, как под пальцами пенится и тает благовонное масло. В этот миг я уловила, что напряженное тело Короля слегка расслабилось. Я смотрела только на его грудь и просто физически не могла поднять глаза.
Я понимала: если увижу хоть тень внутренней боли в его глазах, просто не выдержу, и сглотнула слезы.
— Все… нормально, милорд? — тихо спросила я и сама услышала, как задрожал голос.
— Да, — едва слышно выдохнул Король.
Ему тоже было тяжело и страшно, я слышала это. Никто до меня не касался его шрамов…
Я, стараясь дышать тише, нежно положила ладони по обе стороны его груди. Король тут же снова замер.
Это потрясло меня.
В этот миг Король доверял мне настолько безраздельно, что это граничило с безумием.
Но еще сильнее меня ранило то, насколько сильно Король боялся простого прикосновения. Что за темное зло причинили этому прекрасному существу? Чем его осквернили?
Глаза набухли горячими слезами. Они безудержно покатились по щекам и смешались с водой.
Великие Боги, мой возлюбленный бессмертный Король! Кто же отворил с тобой такое? Кто оставил эти шрамы на твоем прекрасном теле? И оставил другие, невидимые, на твоей сути?
Грудь Короля судорожно двигалась в такт дыханию, тело по-прежнему казалось каменным. Напряжение исходило от него волнами, пока мои руки медленно ползли вдоль запретной линии, где недавно мы прочертили границу алым воском.
Если бы я обладала магией, способной исцелять израненную память! Если бы я могла смыть эту вековую боль, я бы отдала за это свою жизнь. Я бы пошла на любое безумие…
Я хотела прижаться губами к его бледной коже и поцеловать каждую зримую и невидимую рану. Я хотела убрать своими поцелуями все кошмарные годы, что ему прошлось прожить. Но я слишком хорошо знала, что нарушить границу сейчас — значит разрушить хрупкий покой Короля. Поэтому лишь смаргивала слезы.
— Пожалуйста, заклинаю тебя, не плачь, — мучительно простонал Король.
В его голосе сейчас прозвучала непривычная мягкость. Король преодолел оцепенение и крепко обнял меня.
— Пожалуйста, только не плачь из-за меня.
В этот момент плотина рухнула. Я бурно разрыдалась, бессильно уткнувшись лицом в его шею.
Король пах свежестью и жасмином. А я безутешно оплакивала того ребенка, каким он когда-то был.
До коронации он был мальчиком, брошенным в пучину войны Дворов. Он был запуганным, грязным, сломленным… и преданным теми, кто должен был его оберегать.
Король сжал ладонями мою голову и заставил меня поднять лицо. Он плавно наклонился и поймал губами мое судорожное дыхание.
— Не плачь, Ариана, прошу тебя, — с отчаянием пробормотал он. — Все это осталось в прошлом, погребено под толщей веков. Боги Туата мне свидетели, мне невыносимо хочется, чтобы ты прикасалась ко мне… Но я все еще не способен выдержать это. Это выше моих сил, Ариана. Пожалуйста, умоляю, не плачь.
— Но я хочу прикасаться к тебе, милорд — сказала я сквозь рыдания.
Я теряла последние крохи благоразумия.