Страница 41 из 479
Глава двадцатая. Так близко, и так далеко
Ариана
Ему-то какое дело? Если бы я была его… но я не его. Хотя, где-то в самой глубине души, в потаенной ее части, я, возможно, была не прочь. Эта крамольная мысль пробилась сквозь завесу негодования, и я снова ощутила смущение: мое своенравное подсознание начало дикую пляску при одной только мысли, что я могла бы принадлежать Королю Благого Двора.
— Ничего бы со мной не случилось. Я была с Дилис, — попыталась я защититься.
— А как насчет того художника? — фыркнул Король с нескрываемым презрением.
Эйдан... Придется сказать ему «пару ласковых» при встрече.
— Эйдана просто занесло. Он не хотел зла, — я пожала плечами, стараясь изобразить равнодушие.
— Думаю, кто-то должен научить его уважать слово «нет», чтобы его больше не заносило, — резко возразил Король.
— Какой ты строгий, — фыркнула я, отводя взгляд.
— Ах, Ариана, ты даже не представляешь, насколько, — глаза Короля сузились, и на его лице появилась озорная, хищная ухмылка, от которой у меня перехватило дыхание.
Он меня совершенно обезоружил! Только что я злилась — и вот уже не могла отвести взгляда от его лица. Ох!.. За эту редкую улыбку можно было простить все. Наверное, потому, что он так редко улыбался. Я напрочь забыла, о чем мы только что спорили.
— Я иду в купальню. Или ты первая? — Король наклонил голову набок, по-прежнему улыбаясь. Мое сердце заколотилось с такой силой, что я перестала чувствовать дыхание. Улыбка Короля стала шире, он провел большим пальцем по моей щеке и нижней губе, и это простое прикосновение обожгло, как языки пламени.
— Дыши, Ариана, — тихо и нежно прошептал он и поднялся. — Через четверть часа подадут завтрак. Ты, наверное, голодна. — Он направился к двери в дальнем конце покоев и скрылся за ней.
Я наконец выдохнула. Почему он так дьявольски, несправедливо красив? Мне дико, до потери пульса захотелось встать и последовать за ним. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Я все еще чувствовала на щеке и губе прикосновение его пальцев. По телу разлилось тягостное, болезненно-сладкое, сводящее с ума томление. Что со мной? Вот как выглядит всепоглощающее вожделение.
Я снова опустилась на пуховые подушки, пытаясь унять дрожь. «Если бы ты была моей». Бессмертные Боги! Чего бы я только не отдала в этот миг, чтобы быть его! Король Благого Двора — единственный мужчина, что заставлял мое сердце бешено колотиться, а кровь — петь в жилах дикие, запретные песни.
Хоть мне и не все в нем нравилось: он был замкнут, противоречив и невыносимо властен. Он то отталкивал меня, то присылал бесценный фолиант, да еще потом преследовал с помощью магии, словно я какая-нибудь знатная леди, а он — одержимый поклонник.
И при этом я провела ночь в его покоях и чувствовала себя в полной безопасности под его защитой. Он примчался спасать меня от выдуманной им самим же опасности. Нет, он не темный рыцарь, а самый настоящий, сияющий белый рыцарь в сверкающих доспехах, классический герой саг.
Я выбралась из постели и с внезапной паникой начала оглядываться в поисках своего платья. И в этот самый момент дверь в покои снова отворилась, и Король вернулся из купальни. Он был мокрый, с блестящими на груди и руках каплями воды, стекающими по рельефным мускулам. На нем не было ничего, кроме льняного полотнища, небрежно обернутого вокруг бедер. И конечно, он застал меня стоящей посреди комнаты в одной лишь тонкой сорочке, с голыми ногами, пылающую от смущения.
— Твое платье я отдал служанкам почистить, — взгляд Короля стал темным как отполированный обсидиан,— Ты его изрядно запачкала вчера.
— Ох, — я стала пунцовой, чувствуя, как горит все мое тело, от макушки до пят. Почему он всегда застает меня в самые неуместные, самые унизительные моменты?
— Я распорядился, чтобы тебе принесли свежую одежду и пару мягких сапог, — Король кивнул в сторону тяжелого, украшенного коваными полосами ларя у стены. — Все лежит там.
Чистая одежда. Какой неожиданный, трогательный и в то же время смущающий жест.
— Э-э… Я пойду, приведу себя в порядок, — пробормотала я, чувствуя себя полной, беспомощной дурой. — Спасибо. За все.
Что еще можно было сказать? Схватив аккуратно сложенную одежду из сундука, я, не помня себя, опрометью кинулась в купальню, подальше от волнующей, невыносимой, сводящей с ума близости полуобнаженного Короля.
В купальне стоял горячий, влажный, напоенный ароматами воздух. Я сбросила сорочку и окунулась в прохладную воду каменного бассейна, чтобы смыть и остатки вчерашней слабости, и это новое, странное, сладкое и тревожное чувство. Я хочу его. Очень, очень сильно. Это была простая, пугающая и непреложная истина. Впервые в жизни я всерьез, всем телом, душой и каждым нервом, хотела оказаться в постели с мужчиной. Хотела чувствовать прикосновения его сильных, уверенных рук и влажных, прохладных губ на своей коже.
Он предпочитает женщин в сознании. Значит, невинность для него – пустой звук. Мысль жалила, как оса, запутавшаяся в волосах. Но почему тогда он даже не попытался? Ни единого жеста, вроде тех, что позволяли себе парни из поселения – случайное прикосновение к руке, взгляд, задерживающийся чуть дольше положенного.
Я сжимала влажное полотенце, пытаясь вытеснить из памяти его отказ. Может, я просто не привлекаю его? Неужели я настолько непримечательна? Тогда зачем, в имени всех древних духов, он привез меня сюда?
«Ты пролежала всю ночь в его постели, дурра, а он не удостоил тебя даже мимолетной ласки. Выводы напрашиваются сами», — ядовито шипел мой внутренний голос, заставляя сердце сжиматься от унижения. Я закусила губу, пытаясь прогнать его.
Теплая вода в каменной купели, наполненная ароматом целебных трав, висевших под потолком тяжелыми пучками, окутывала меня умиротворяющей дремотой. Вот бы остаться здесь навеки, позволив струям смыть и следы вчерашнего позора, и этот едкий привкус собственной неполноценности. В руках я сжимала кусок темного, как деготь, мыла, пахнущего им — кедром, дымом костра и чем-то неуловимо диким, что было сутью его существа. Божественный аромат!
Я водила мылом по коже, закрыв глаза, позволяя воображению рисовать картины: вот его длинные, сильные пальцы скользят по моей груди, вот ладонь ложится на живот, а вот… Бессмертные Боги! Сердце забилось с такой силой, что перехватило дыхание, а по телу разлилась сладкая, размягчающая кости истома.
— Трапеза ждет, — сквозь массивную дубовую дверь пробился голос Короля, низкий и властный, заставивший меня вздрогнуть и грубо вырваться из объятий грез.