Милорд. Рабыня Короля фейри

Глава сто восемьдесят четвертая. Сотня светлячков в его глазах

Ариана

— Который не только политический советник, но и поверенный в твоих... странных пристрастиях? — фыркнула я, хотя внутри кольнуло любопытство.

Значит, Карадог знает о Короле намного больше, чем я? Знает о Морвид... об остальных темноволосых смертных Веренных Короля...

И о Злой Леди?

— С ним самым. — Король улыбнулся. — Он тоже умирает от желания побеседовать с тобой.

Вот как... Надеюсь, Карадог не решил бросить Дилис, не попросит меня передать об этом ей.

Король держал мою руку и с ласковой рассеяннстью водил пальцем по моей ладони, вычерчивая на коже невидимые узоры.

Мы мчались на север в черной карете. Вокруг, в полумраке вечерних сумерек, проплывали пейзажи мира фейри.

В старых валлийских балладах пели: когда бессмертный чертит на твоей коже знаки, он метит тебя для иного мира. Чтобы ты потом, в толпе смертных, вдруг ощутила холодок по позвоночнику и поняла: это он пришел в твои сны.

Король водил пальцем, и мне чудилось, будто между нами натягивается нить словно из лунного света, такая же древняя, как первые ритуалы друидов под дубом у перекрестка дорог.

Я ерзала на сиденье. Сладкая, тягучая истома наполняла низ живота, разливалась по бедрам, поднималась к груди. Я с трудом удерживалась, чтобы не застонать, ведь лошадями управлял Тэлор, а рядом с ним сидел один из нанятых стражей. Кажется, его звали Колин.

Их спины были прямыми, лица, хоть я и не могла их видеть, наверняка бесстрастными. Они не должны ничего заметить.

Приглушенная, но сладкая и неотвязная боль, рождалась внутри, там, где серебряные шарики наполняли меня своей тяжестью. Я гадала: долго ли я смогу выдерживать без ласк Короля? Я скрестила ноги, пытаясь унять дрожь. Шелк чулок зашуршал о тунику.

Я вспомнила, что смутно беспокоило меня уже некоторое время.

— Где ты взял воск для губ? — спросила я как можно спокойнее, повернувшись к Королю.

Надеюсь, он не остался от одной из его смертных... и не принадлежал Морвид.

Король чувственно усмехнулся и едва заметно ткнул пальцем в сиденье кучера.

— У Тэлора, — произнес он одними губами, беззвучно, так, чтобы никто, кроме меня, не услышал.

— А-а, — вырвался у меня смешок, но тут же оборвался из-за шариков. Внутри все сжалось, и я прикусила губу, чтобы не издать ни звука.

Король снова понимающе улыбнулся. Его глаза коварно поблескивали в полумраке кареты. Он казался сейчас тем, кем и был: древним, опасным существом, которое знало о вас больше, чем вы сами. Этот развратник, этот властелин прекрасно понимал, что делает.

Фейри не становятся древними, они рождаются такими, просто время течёт сквозь них, как вода сквозь пальцы. Король не был старым. Он был просто вечным, так стара гора, что уже не помнит, как поднималась из земли.

— Расслабься, — прошептал он едва слышно, наклоняясь к моему уху. — А если тебе невмоготу…

Он замолчал, давая моему воображению дорисовать картину, а потом трепетно поцеловал поочередно мои пальцы.

Указательный. Средний. Безымянный.

И наконец медленно взял в рот мой мизинец. Сосал его, проводил по нему языком, не отводя от меня глаз.

Теперь я поняла. Король делал это нарочно. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый шепот — все было рассчитано на то, чтобы разжечь во мне пожар, который нельзя было потушить здесь, в этой карете, при свидетелях.

Я закрыла глаза.

Темная и горячая волна желания накрыла меня с головой. Она бушевала внутри моего тела, сжимала мышцы, заставляла низ живота пульсировать в такт серебряным шарикам. Я ненадолго попала в ее власть, отдалась целиком, позволила этой волне унести меня.

А когда открыла глаза, Король все так же смотрел на меня, не отрываясь. И улыбался. Он знал. Он прекрасно понимал, что я чувствую.

Внутри, глубоко, серебряные шарики напомнили о себе сладкой, тянущей болью. Мы еще не доехали до места, а я уже понимала: это только начало.

Когда я снова открыла глаза, Король пристально смотрел на меня. Вероятно, все дело было в его наряде: безупречном черном камзоле и украшениях, но сейчас он выглядел старше, умудреннее и потрясающе прекрасным.

У меня просто дух захватывало.

Я подпала под колдовские чары, от которых предостерегают в древних балладах и поняла, что невольно улыбаюсь.

Его ответная усмешка была ослепительной. В ней таяло все напряжение последних часов.

— Так что же нас ждет на этом торжестве? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все трепетало.

— А, обычная чепуха, — беззаботно ответил Король, откидываясь на сиденье. Его пальцы продолжали лениво поглаживать мою ладонь. — Ничего интересного.

— Для меня это не совсем обычная чепуха, — напомнила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна неуверенности. — Я ведь не из вашего круга, забыл?

Король нежно улыбнулся и снова поднес мои пальцы к губам и неторопливо поцеловал их по одному.

— Толпа аристократов будет хвастаться своим богатством, — произнес он между поцелуями. — Торги за лоты, лотерея с призами, роскошный ужин, танцы… Моя сестра умеет устраивать приемы. Она настоящий мастер этого дела.

Значит, там будет Келани... Кажется, я ей нравилась, и впервые за весь этот долгий, полный напряжения день я позволила себе ощутить легкий восторг от предвкушения. Словно внутри распустился цветок, который я так долго поливала страхами и сомнениями.

К особняку Канцлера Брендана тянулась цепочка фейрийских экипажей — блестящие кареты, бесшумно скользящие по мостовой. Подъездная аллея была украшена длинными, бледно-розовыми фонарями в форме цветов. Они висели на тонких нитях, покачиваясь на вечернем ветерке.

Когда мы приблизились к замку, я увидела, что такие фонарики были повсюду — в ветвях деревьев, на кустах, вдоль дорожек.

На закате дня, когда солнце уже коснулось горизонта и небо окрасилось в лилово-розовые тона, они оказались волшебными — словно тысячи светлячков, застывших в воздухе. Мы словно въезжали в зачарованный замок из старых сказок.

Да впрочем, так и было.

Я украдкой взглянула на Короля. Как все это подходило моему загадочному Повелителю: эти огни, эта тайна, это торжество красоты и богатства…

Мой детский восторг расцвел с новой силой, заглушая все другие чувства: страх, неуверенность, сладостную боль от серебряных шариков, которые все еще напоминали о себе каждым движением.

— Надеваем маски, — с предвкушением усмехнулся Король.

Он поднес к лицу маску, лишь с небольшой серебряной вышивкой.