Страница 360 из 479
Глава сто семьдесят шестая. Прерванный поцелуй
Ариана
Нежные губы Короля нашли мои, а в следующее мгновение он впился в меня яростно и жадно, словно он хотел выпить целиком, до дна.
Я почувствовала, как ладонь Короля скользнула по моей спине, как пальцы другой руки погрузились в волосы на затылке, невесомо щекоча кожу. Потом он обхватил меня за талию, сдвинулся ниже, прижал свои бедра к моим, и я невольно выгнулась, чувствуя, как внутри разгорается пожар.
Из горла вырвался негромкий стон.
— Ваше Величество, — раздался у входа в покои бесстрастный голос Тэлора.
Король отпустил меня мгновенно. Мы отпрянули друг от друга, и я заметила, как его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску изо льда и стали.
— Тэлор, — невозмутимо произнес Король.
Я повернулась и увидела на пороге залы королевского оруженосца. Он стоял прямо, словно стрела, но я заметила едва уловимую неловкость в его позе. Тэлор чуть приподнял плечи и смотрел куда-то в стену за нашими спинами. Он явно был смущен, впервые за все время, что я его знала.
Король и Тэлор стояли друг напротив друга, и в этом безмолвном взгляде читался полный невысказанных приказов и понимания разговор.
— В переговорный зал, — отрывисто бросил Король.
Тэлор быстро, не оглядываясь, направился в коридор, и его четкая поступь отдавалась от каменных стен.
Король обернулся ко мне, и его лицо чуть смягчилось.
— Аудиенция откладывается, но договор в силе, — прошептал он, и в уголках его губ мелькнула тень прежней улыбки.
Он вышел следом за Тэлором, и я осталась одна в покоях, пытаясь отдышаться.
Я была одновременно и смущена, и — странное дело! — благодарна Тэлору за это вмешательство.
Неужели я ни минуты не могу противостоять фейрийской магии очарования? Стоит Королю приблизиться, и все мои обиды, все мои «нет» рассыпаются в прах, как прошлогодняя листва под первым снегом.
Недовольная собой, я покачала головой и вернулась к очагу.
Интересно, что заставило Тэлора прервать наше уединение? Что он видел?
Я отогнала эти мысли. Обед. Я буду готовить обед. Это простое дело, оно вернет меня на землю, подальше от фейрийских чар.
Я принялась нарезать брюкву тонкими ломтиками, чувствуя, как нож скользит по разделочной доске, как пальцы привычно держат рукоять. Что нужно Тэлору?
Мои мысли бешено скакали: может, что-то узнали о Морвид? Может, ее видели у замка?
Может, она уже…
Через десять минут Король и Тэлор вернулись. Запеченые яйца как раз были готовы: золотистые и пышные, с хрустящей корочкой, и аромат разносился по всем покоям, смешиваясь с запахом свежего хлеба и топленого масла, которые я достала из ледника. Теперь они отогревались на столе.
У Короля был озабоченный вид .
— В полдень я дам последние наставления, — подчеркнуто спокойно бросил он Тэлору.
— Мы будем готовы, — ответил Тэлор и, коротко кивнув мне, вышел.
Я достала две подогретые глиняные тарелки, разложила запеченые яйца и поставила их на деревянную столешницу кухонного островка.
— Будешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно.
Мне хотелось наброситься на Короля с расспросами, но хватало ума не давить на него.
Король примостился на высокий табурет у длинной обеденной стойки. Его длинные ноги не помещались под столешницей, он чуть согнулся, и от этого его величественный облик стал почти человеческим.
Я с улыбкой наблюдала за ним: если бы не виднеющиеся из-под волос острые уши фейри, его можно было принять за прекрасного смертного аристократа.
— Да, пожалуйста, — ответил он, взял ложку и внимательно взглянул на меня.
— Возникли какие-то проблемы? — старательно пряча тревогу, спросила я.
Король помолчал, отломил кусочек хлеба и отправил в рот.
— Нет, — сказал он наконец, но я не поверила ни на миг.
Что-то случилось. Я видела это по его глазам, в них снова появились те льдинки, которую я ненавидела. И я знала: Король не скажет мне правду. По крайней мере, не сейчас.
Я села рядом с ним на высокий табурет, смирившись с тем, что останусь в неведении.
— Вкусно, — похвалил Король, попробовав запеченые яйца, — Хочешь вина?
Я покачала головой.
— Нет, благодарю.
Мне нужна была ясная голова, когда я рядом с ним. Особенно сейчас, когда каждый его взгляд заставлял забывать обо всех обидах.
Яйца удались на славу, хотя я и не была особенно голодна. Но я ела, зная, что иначе Король начнет ворчать, а это оружие, перед которым я беззащитна.
Мы сидели в угрюмом молчании — каждый думал о своем. Потом Король потянулся к музыкальному кристаллу, коснулся его, и покои наполнили нежные, тягучие звуки, которые я уже слышала.
— Что это? — спросила я, откладывая вилку.
— Мелодии Оверни, — ответил он, и его лицо чуть смягчилось.
— Красивая вещица, — прошептала я, вслушиваясь в переливы струн. — На каком наречии поют?
— Это старое наречие. Язык, что звучит на юге, за высокими горами.
Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри шевелится любопытство.
— Ты ведь говоришь на языках смертных? Понимаешь слова песни?
Мне вспомнился тот вечер в замке Канцлера Брендана: безупречный, текучий язык саксов, на котором Король говорил с с сестрой, и как я тогда завидовала его свободе.
Король улыбнулся, заметно успокоившись, и в его глазах снова зажегся теплый свет.
— Весь волшебный народ знаком с языками людей, — признался он. — Но с другими знаниями мы не рождаемся.У моего опекуна было правило: «музыкальный инструмент и воинское искусство». Советник Карадог воспитывался вместе со мной. Он играет на лютне, я — на арфе, а Келани — на флейте.
— Ого! — выдохнула я, чувствуя, как внутри загорается невольное восхищение. — А воинские искусства?
Король рассмеялся.
— Карадог владеет искусством борьбы. А Келани взбунтовалась и не стала ходить на занятия. — Он улыбнулся этому воспоминанию, и я вдруг увидела в нем не грозного правителя, а старшего брата, который нежно любит свою сестру.
— Жаль, что моя мать не занималась мной, — с легкой завистью сказала я.
— Канцлер превращался в беспощадное чудовище, когда речь шла о воспитании и обучении, — заметил Король, впрочем, без обиды и жалоб.
— Он заменил тебе родителей. Вероятно, он гордится тобой, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается теплая волна. — Я бы гордилась на его месте.