Страница 314 из 479
Глава сто пятьдесят четвертая. Медленная пытка
Ариана
Король положил нож на доску и повернулся ко мне. Его глаза сияли, серый лед превратился в расплавленное серебро. Он протянул руку к очагу и задвинул заслонку, перекрывавшую ток воздуха в поддувало. Пламя под чугунком, только что весело лизавшее дно, притихло.
— Пожалуй, мы поедим позже, — произнес Король, не отводя от меня взгляда. — Положи мясо каплуна в ледник.
Вот уж я не ожидала услышать от Владыки Благого Двора такие слова, и только он был способен придать им такую невероятную, болезненную сладость, что дух захватывало.
Я взяла миску с нарезанными кусочками грудки, кое-как накрыла сверху плоской тарелкой и понесла к леднику. Поставила миску на полку рядом с бутылью вина. Пальцы дрожали.
Когда я обернулась, Король уже стоял так близко, что я слышала его дыхание.
— Так ты будешь просить меня? — прошептала я, храбро глядя в его потемневшие глаза. Взгляд мой, наверное, был дерзким, но внутри все трепетало.
— Нет, Ариана. — Король медленно покачал головой. В его голосе смешались нежность и страсть, — Не буду.
И вот мы стояли друг напротив друга — два соперника, два любовника, два существа, забывших обо всем на свете, и пожирали друг друга глазами.
Воздух между нами наливался тяжестью, начинал потрескивать, как хворост в костре.
Мы молчали.
Просто смотрели друг на друга.
Я закусила нижнюю губу, во мне яростно бушевало желание. Оно зажигало кровь, перехватывало дыхание, накапливалось внизу живота тяжелым, пульсирующим комом.
Я видела, как это отражается в глазах Короля —его зрачки расширились, ноздри затрепетали, все тело напряглось.
В один миг он крепко и грубо схватил меня за бедра и прижал к себе.
Я не успела ни вдохнуть, ни отшатнуться.
Мои руки взметнулись к его волосам, пальцы утонули в светлых шелковистых прядях. А жаркие, требовательные, не терпящие возражений губы Короля уже накрыли мои.
Он толкнул меня назад, к леднику. Я вскрикнула, ударившись спиной о деревянную дверцу.
Изнутри донеслось протестующее дребезжание бутылей и глиняных горшков.
А язык Короля уже властвовал в моем рту — глубоко, умело, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление.
Я испустила низкий гортанный стон.
Одна его рука выпустила мое бедро и взяла меня за волосы. Пальцы сжались у корней, потянули назад. Моя голова откинулась, открывая шею.
И мы снова яростно, исступленно целовались.
— Чего ты хочешь, Ариана? — прошептал Король, едва оторвавшись от моих губ. Дыхание его было горячим и прерывистым.
— Тебя, — только и выдохнула я.
— Где? — спросил он, скользя губами по моей щеке, по подбородку, по шее.
— В постели, — прошептала я, теряя остатки рассудка.
Король легко, точно я ничего не весила, подхватил меня на руки. Я обвила его шею руками, прижимаясь лицом к его плечу.
В спальне он поставил меня на пол возле кровати, застеленной бледно-голубым покрывалом. Зажег масляную лампу на прикроватном столике.
Фитиль вспыхнул, отбросив на стены теплый, дрожащий свет.
Король быстро оглядел узкую, с низким потолком комнату с единственным окном и торопливо захлопнул ставни, отрезая нас от остального мира.
Я стояла, прижавшись спиной к краю кровати, и смотрела на Короля. В его глазах горело такое пламя, что мне стало страшно и сладко одновременно.
— Ну что ж, Ариана, — сказал Король тихо. — Ты этого хотела?
— Что теперь? — спросила я, и голос мой превратился в хриплый, едва слышный шепот. Горло пересохло, сердце отдавалось звоном в ушах.
— Ты должна мне сказать, малышка, — произнес Король. Он улыбался уголками губ, и в этой улыбке было торжество охотника, настигшего добычу.
Черт побери!..
— Раздень меня, — выдохнула я, уже задыхаясь от страсти, которая сжимала горло и грудь, не давая вздохнуть. Пальцы мои дрожали, колени подкашивались, но я стояла, с вызовом и мольбой глядя ему в глаза.
Король медленно улыбнулся и запустил палец в вырез моей туники, прямо между ключиц. Ткань натянулась, открывая кусочек шеи. Король потянул меня к себе, и я сделала неуверенный шаг, споткнулась о край домотканого ковра и почти упала, но Король подхватил меня за талию.
— Умница, — пробормотал он, и, не отрывая от меня глаз, принялся медленно распускать завязки.
Чтобы не упасть я нерешительно ухватилась за его руки.
Король стянул тунику с моих плеч, и я отпустила его руки. Ткань скользнула вниз, щекоча кожу, и легким облаком упала на потемневшие от времени половицы. Я осталась в одной нижней сорочке.
— Скажи мне, Ариана, чего ты хочешь, — произнес Король
Его глаза затуманились. Дыхание учащенно и неровно вырывалось из приоткрытых губ. Я видела, как вздымается его грудь под рубашкой.
— Поцелуй меня... — прошептала я и провела пальцем по шее. От мочки уха, где билась тонкая голубая жилка, до маленькой ямки на горле, где пульсировала кровь. Кончик моего пальца дрожал, оставляя на коже невидимый след.
Король откинул волосы с моей шеи — тяжелые пряди упали на спину, — наклонился и оставил сладкие, нежные поцелуи вдоль проведенной мною дорожки. Губы его были горячими, чуть влажными, и каждый поцелуй обжигал. Я чувствовала, как под его губами мой пульс бьется быстрее, как кровь приливает к щекам, как по позвоночнику пробегает горячая волна.
А потом Король прошелся обратно — снизу вверх, задерживаясь на каждой точке, где только что скользили мои пальцы.
— Теперь сорочку, — выдохнула я, почти теряя сознание от нахлынувших ощущений.
Король улыбнулся. Я почувствовала на коже легкое прикосновение его зубов, и медленно присел передо мной на корточки.
О, я чувствовала себя такой властной! Такой желанной! Король приподнял подол сорочки и одним движением сорвал ее.
Я ощутила прохладу воздуха на влажной коже и перешагнула через шелковистую лужицу одежды.
Король замер. Он стоял на коленях на старых половицах и с жадным ожиданием смотрел на меня снизу вверх. Но не вставал.
— Что теперь, Ариана? — спросил он тихо.
— Поцелуй меня, — прошептала я, едва шевеля губами.
— Куда? — В его глазах, словно на сером льду, плясали золотые искры.
— Ты знаешь, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливаются пунцовым жаром. Жар спускался ниже, на шею, на грудь, на живот, скапливался глубоко внизу.
— Куда? — переспросил Король с притворным недоумением, склонив голову набок. — Я понятия не имею, госпожа Хранительница.