Страница 312 из 479
Глава сто пятьдесят третья. Вызов
Ариана
Я выкладывала снедь на широкую столешницу. Свет масляной лампы, стоявшей на подоконнике, дрожал и отбрасывал тени на каменные стены, увешанные связками сухих трав и глиняными горшками. Пахло деревом, старой золой из очага и еще чем-то пряным — можжевельником, что ли?
Король тем временем достал из второй корзины тяжелую бутыль темного стекла — вино, которое он выбрал в лавке, — и принялся оглядываться по сторонам, высматривая, каким ножом сорвать пробку.
Его взгляд скользил по полкам, по глиняной посуде и медным ковшам, развешанным на крюках.
— Я здесь недавно, не все знаю, — сказала я, замечая его растерянность, — Возможно, нож лежит вон в том ящике.
Я кивнула в сторону резного комода у стены, темного от времени, с выдвижными ящиками, ручки которых были выточены в виде звериных морд.
Казалось, все было обыденно. Двое готовят вечернюю трапезу в тесной кухне, где едва хватает места. И все же как странно все складывалось. Мы уже много чем занимались вместе — даже стыдно вспоминать, щеки краснеют от одних только мыслей. И все-таки я едва знала этого мужчину, что стоял сейчас в моей кухне, перебирая ящики с таким видом, будто они могли таить в себе засаду.
— О чем задумалась? — спросил Король.
Он снял верхний камзол — темный, из тяжелой шерсти, с серебряными завязками — и небрежно перебросил через спинку кресла в углу, у самого очага, где уже разгорались угли. Рукава рубашки он закатал до локтей, обнажая сильные, жилистые предплечья.
— О том, как мало я тебя знаю, — честно ответила я, не отводя взгляда.
Его глаза потеплели — серый лед будто тронуло первое весеннее солнце. Король даже улыбнулся краешком губ.
— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, — произнес он с едва уловимой ноткой боли.
— Не думаю, что это так, — возразила я, и в голову некстати полезли воспоминания о той женщине — Злой Леди, и о тайнах, которые она знала о Короле. А я не знала.
— Так, именно так, Ариана. — Король сделал шаг ко мне. — Я очень и очень замкнутый. Ты просто не представляешь, насколько. Я не пускаю никого внутрь. Никого, кроме тебя. Ну, может быть, еще советника Карадога, но это совершенно другое.
Король протянул мне хрустальный кубок с белым вином. Холодная влага покрыла стенки мелкими капельками, и я взяла кубок осторожно, боясь уронить.
— За нас, — сказал он, поднимая свой кубок. Его глаза блестели в свете лампы.
— За нас... — эхом отозвалась я и отпила глоток. Вино оказалось терпким, с горьковатым послевкусием, и я почувствовала, как тепло разливается по груди, спускается ниже, к животу.
Король убрал бутыль в ледник.
— Тебе помочь? — спросил он, хотя вопрос был скорее вежливостью. Но мне хотелось, чтобы он участвовал в этом почти домашнем действе.
— Нет, все в порядке. Посиди, — ответила я.
Король с сомнением оглянулся на разделочный стол.
— Я с удовольствием помогу, — искренне заверил он, подходя ближе.
— Тогда нарежь овощи, — сказала я и с невольной опаской вручила ему кухонный нож — не слишком острый, с деревянной рукояткой, отполированной до блеска.
Король взял его, покрутил в руках, разглядывая лезвие, словно диковинное оружие. Его пальцы сжали рукоять словно кинжал, и мне пришлось сдержать улыбку.
— Я не умею готовить, — с извинением в голосе признался Король и опустил глаза.
— Тебе это и не нужно, — ответила я, — У тебя есть повара, ключница иТэлор. Зачем тебе уметь резать репу?
Я положила перед Королем разделочную доску из старого дуба — толстую, с выемкой посередине. А следом — две тугие сладкие репы, с бледно-желтой кожурой и длинными хвостиками. Они пахли сырой землей и свежестью.
Король уставился на них с таким выражением, будто видел эти плоды впервые в жизни. Он даже потрогал одну пальцем — репа покатилась по доске, и он поспешно и неловко поймал ее обеими руками.
— Ты никогда не нарезал овощи? — спросила я, не веря глазам.
— Никогда, — со спокойной гордостью подтвердил Король.
Я усмехнулас. Негромко, но он услышал.
— Тебе смешно? — Его брови поползли вверх, а в глазах зажглись искорки.
— Оказывается, есть что-то, что я могу делать, а ты нет, — сказала я, все еще улыбаясь. — Согласись, милорд, это забавно. — Я взяла с доски одну репу, взвесила на ладони. — Вот, я покажу тебе, как надо резать.
Я прижалась к нему плечом — встала так близко, что сквозь тонкую ткань рубахи услышала ровное, глубокое дыхание. Но Король вдруг отодвинулся — едва заметно, на какой-то вершок, но я почувствовала это движение кожей. Моя внутренняя богиня, до сих пор дремавшая, свернувшись калачиком в потаенной глубине, мгновенно открыла глаза и взяла это на заметку. Она даже привстала на цыпочки и прищурилась.
— Вот так, — сказала я, делая вид, что не заметила его отступления. Я положила репу на доску, придержала пальцами и одним уверенным движением разрезала корнеплод пополам. Раздался сочный, громкий хруст. Затем я тщательно очистила каждую половину от тонкой кожицы, срезая ее тонкими лентами, и вырезала жесткую сердцевину.
— Хм, — протянул Король, наклоняясь ближе, — оказывается, все довольно просто.
— У тебя не должно возникнуть сложностей, — произнесла я с легкой иронией, отступая на шаг и передавая ему нож рукоятью вперед.
Король посмотрел на меня долгим взглядом. Серые глаза смотрели в упор, изучали, раздевали. Потом он взялся за работу — медленно, тщательно, словно резал не репу, а писал указ о разделе земель. Каждое движение было выверенным. Пальцы сжимали нож слишком крепко.
Я же принялась нарезать кубиками грудку каплуна — звонкие, ровные удары ножа вторили моему сердцебиению.
Король резал репу неровными ломтиками — одни получались толстыми, другие тонкими как пергамент. Аккуратно, но так неспешно, будто время для него не имело значения. Я украдкой бросила взгляд на его руки, на то, как он старается, как хмурится, когда очередной ломтик выходит кривым.
И я поняла: так мы провозимся у очага до полуночи.
Я ополоснула руки в медном рукомойнике, висевшем у двери, и принялась рыскать по полкам в поисках нужной утвари. Глубокий чугунок с покатыми краями нашелся на нижней полке. Рядом стоял глиняный кувшин с оливковым маслом — мутно-зеленым, пахнущим травой и солнцем. Я достала все это, а заодно и связку чеснока, пучок лука-шалота и горсть стручков зеленого горошка.