Страница 27 из 479
Глава тринадцатая. Нет и быть не может
Ариана
Я промолчала. Король нахмурился, его бледные, изящные пальцы сомкнулись на крае стола.
— Вы не любите рассказывать о себе? — произнес он, потирая подбородок в задумчивости.
— Вы тоже, — ответила я, чувствуя, как раздражение знакомой горячей волной поднимается во мне.
— Вы уже брали у меня аудиенцию и, насколько помню, задавали весьма личные вопросы, — Король усмехнулся, и в его глазах, как отблеск стали на солнце, вспыхнула опасная, предупреждающая искорка.
Мне захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы только не видеть этого насмешливого взгляда. В будущем, полагаю, мне придется пройти очищение у друидов.
— Мама у меня чудесная. Я по ней скучаю, — сказала я, и острая волна тоски по дому накатила на меня, теплая и горькая одновременно. При мысли о матери я невольно улыбнулась, представляя ее вечно сияющее, беззаботное лицо, и на мгновение забыв о том, где нахожусь.
Король внимательно, не отрываясь, смотрел на меня, изредка отпивая темное вино из массивного серебряного кубка. Мне лучше не смотреть на его губы. Четко очерченные и до неприличия красивые, они смущали меня, заставляя сердце биться чаще.
— А с приемным отцом у вас хорошие отношения? — спросил Король, возвращая меня к суровой реальности.
— Конечно, я с ним выросла, — ответила я, и на этот раз в моем голосе прозвучала неподдельная, глубокая теплота,— Риз заменил мне отца.
— И что он за человек? — настаивал Король, его взгляд был пристальным, изучающим, вытягивающим из меня информацию по крупицам.
— Он любит охоту, метание топоров и резьбу по дереву, — выпалила я, чувствуя,— Прекрасный воин. — Я вздохнула, понимая, насколько скучно это должно звучать для бессмертного владыки, видавшего за века своего существования несметные богатства и искусства.
— Вы живете с ним? — продолжал Король неторопливый, но настойчивый допрос.
— Да, — кивнула я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — После смерти родного отца… мне пришлось уехать из Гвента. Риз поехал со мной.
Король нахмурился, его густые брови сдвинулись, словно он пытался понять логику такого решения.
— Мой дом теперь здесь, — пояснила я, чувствуя неловкую необходимость что-то добавить, оправдаться. Я резко замолчала, осознав, что сказала слишком много, вывернула наизнанку часть своей жизни. Зачем Король завел этот разговор? Его это не касалось. Я тоже могла быть сдержанной, как и мой приемный отец. Молчаливой и недоступной.
Раз уж он расспрашивает меня, я тоже имею на это право! Про его родителей я уже знала, но есть ли у него кто-то еще?
— У вас есть братья или сестры? — выпалила я, надеясь узнать что-то большее о нем.
Король едва заметно улыбнулся, но глаза остались внимательными.
— У меня есть младшая сестра, — ответил он,— она сейчас в столице Альбиона, изучает искусство дипломатии при дворе тамошнего правителя. Скоро должна вернуться.
Король явно не хотел говорить о себе или своей семье, и это лишь сильнее разжигало мое любопытство, подпитывало его.
— Говорят, столица Альбиона — чудесный город, — пробормотала я, чтобы заполнить затянувшуюся, неловкую паузу. Интересно, почему он избегает разговоров о своей семье? Потому что родителей больше нет? Или здесь кроется что-то еще, более темное?
— Да, очень красивый, — согласился Король, и его тон сразу смягчился, словно он был рад сменить скользкую тему. — Вы там бывали?
— Я лишь раз проехала из Гвента в Гвинед, — призналась я.
— А хотели бы побывать? — спросил Король, и его взгляд снова стал пристальным, изучающим, будто он взвешивал каждое мое слово на невидимых весах.
— В Альбионе? — изумилась я. Еще бы! Кто бы отказался! — Конечно, хотела бы, — честно призналась я,— Но мне больше хочется в земли Эриу.
Король склонил голову набок и провел указательным пальцем по своей верхней губе. Это простое, небрежное движение свело меня с ума.
— Почему?
Я быстро моргнула, заставляя себя собраться, отогнать наваждение. Соберись, Ариана. Не позорься.
— Это родина барда Талиесина, легенд Мабиногиона, — начала я, и голос мой зазвучал более уверенно, когда я заговорила о том, что было мне по-настоящему близко и дорого. — Я бы хотела увидеть те места, где были сложены эти дивные сказания, вдохнуть воздух, которым они дышали, пройти по тропам, хранящим память о героях.
Разговоры о легендах и древних героях напомнили мне о суровой реальности и моем собственном долге. Я украдкой взглянула на солнечные часы в центре зала.
— Мне пора, — сказала я с искренним сожалением. Трапеза оказалась не такой страшной, как я ожидала. — Мне нужно готовиться.
— К Инициации? — уточнил Король.
— Да, уже скоро — после новолуния, — кивнула я, чувствуя, как знакомый холодок страха пробегает по спине.
— Я вас провожу, — заявил Король коротко, и в его тоне не было и тени места для возражений.
— Благодарю за беседу, ваше величество, — пробормотала я, опуская глаза.
Король улыбнулся странной, загадочной улыбкой, что всегда оставалась только на губах, никогда не достигая глаз.
— Не стоит благодарности, Ариана, — произнес он.
Мы вышли из «Оловянного Котла», направившись обратно к конюшням «Серебряных Покоев», где я оставила своего пони. Король внешне был спокоен и собран, лицо его было маской невозмутимости. Я же отчаянно, лихорадочно пыталась оценить, как прошла наша утренняя встреча, перебирая в уме каждую реплику, каждый взгляд, каждую паузу. У меня было стойкое чувство, будто я прошла через допрос, только непонятно, по какому поводу, и неизвестно, выдержала ли я его, или провалилась.
— Вы всегда носите простые платья? — нарушая тишину, внезапно спросил Король.
— Почти всегда, — ответила я, пожимая плечами и чувствуя, как нарастает раздражение. Какой странный, неуместный вопрос...
Он кивнул, не выражая никаких эмоций, и мы снова оказались у древнего, поросшего мхом каменного моста, под которым с глухим рокотом неслись темные, пенящиеся воды. Сейчас мы попрощаемся. И все. У меня был шанс, и я его упустила. Возможно, у него есть кто-то... эта мысль жгла мне душу едким, ядовитым пламенем.
— А у вас есть возлюбленная? — выпалила я, и ужаснулась собственной, чудовищной дерзости в ту же секунду, ощутив, как кровь отливает от лица. О боги, неужели я произнесла это вслух?
Его губы медленно, словно против воли, искривились в сводящей с ума полуулыбке — одновременно насмешливой и невыразимо притягательной.