Страница 255 из 479
Глава сто двадцать пятая. Головокружительная смесь
Ариана
Я задыхалась, глядя на него молящим взглядом, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как пульсирует внизу живота.
Он поднялся, грубовато взял пальцами за подбородок и впился в мои губы поцелуем, давая мне почувствовать вкус собственного возбуждения. Его язык проник в мой рот, и я застыла, чувствуя, как внутри снова нарастает волна, еще более острая, чем прежде.
Одним движением он распустил завязки на своих штанах, подхватил меня под ягодицы и поднял вверх, прижимая к стене. Мышцы его рук напряглись, удерживая меня на весу.
— Закинь ноги мне на плечи, — приказал Король хрипло.
Я послушалась, обхватив его бедрами, и он вошел в меня — резко, глубоко, одним сильным движением, наполняя меня целиком. Я вскрикнула, вцепившись ногтями в его плечи, чувствуя острую, сладкую боль.
Он поддерживал меня под ягодицы — пальцы впивались в нежную кожу, оставляя следы, — и начал двигаться. Сначала медленно, размеренно, но вскоре хладнокровие изменило ему. Темп ускорился, движения стали резче, глубже, и каждый толчок отдавался в ней сладкой судорогой, разгоняя кровь.
Я запрокинула голову, наслаждаясь этим неземным ощущением, чувствуя, как напряжение нарастает, скручивается в тугой узел. И наконец, не выдержав сладкой муки, я взорвалась в сокрушающем освобождении, выгнувшись дугой и вцепившись ногтями ему в спину, слыша сквозь шум в ушах собственный крик.
Король издал низкий рычащий возглас, потом со стоном уткнулся носом в мою шею и прижал меня к стене так крепко, словно боялся, что я исчезну.
Дыхание с шумом вырывалось из его груди, крупная дрожь пробежала по телу, но Король нежно поцеловал меня, а я потрясенно моргнула, пытаясь сфокусировать на нем невидящий взгляд.
Наконец зрение вернулось, и Король отпустил меня, бережно поддерживая, пока я не коснулась ступнями пола.
Купальню заволокло паром — белые клубы поднимались к потолку, окутывая нас, стирая границы реальности.
— Вижу, ты рад моему возвращению, — смущенно улыбнулась я, чувствуя, как краска заливает щеки.
Король усмехнулся, уголки его губ изогнулись в знакомой насмешливой улыбке, возвращая ему привычный облик.
Я изнемогала от желания дотронуться до его груди — мышцы перекатывались под кожей, влажные после омовения, — но сдержалась, опустив руки.
— Как прошла дорога? — спросил он мягко, и его голос обволакивал, успокаивал.
Король сбросил с себя рубашку, снял уже полностью расшнурованные штаны и отбросил ногой в сторону.
После близости Король становился спокойнее, его взвинченность уходила, сменяясь тихой нежностью.
— Прекрасно, — пробормотала я, все еще задыхаясь, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Еще раз благодарю, что заплатил за повозку. Не сравнить с обычной дорогой. — Я замялась, не зная, как перейти к главному. — У меня есть новости.
— Новости? — Он поднял на меня взгляд, и в серых глазах мелькнуло любопытство.
— Я нашла работу, — выпалила я, не в силах больше ждать.
Король по-мальчишески улыбнулся.
— Поздравляю, леди ван Гвент. — Он чуть склонил голову, вглядываясь в меня лицо. — Хоть теперь ты признаешься? — В голосе его зазвучала привычная насмешка, но глаза оставались добрыми, согревающими.
— Будто ты не знаешь? — удивилась я, чувствуя, как в груди зарождается смутное беспокойство.
Он нахмурился и покачал головой.
— Откуда?
— С твоими возможностями, мне казалось… — Я запнулась, видя, как вытянулось его лицо, и беспокойство превратилось в ледяной комок.
— Ариана, — резко сказал он, — я не собираюсь вмешиваться в твою службу, если, конечно, ты сама меня не попросишь.
Король выглядел обиженным — брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию, и это выражение было таким непривычным, что у меня сжалось сердце.
— Так, стало быть, ты не знаешь? — переспросила я тихо, чувствуя себя неловко.
— Нет. В Гвинеде четыре объединения летописцев, полагаю, в одно из них.
— К друиду Нивиду Тенепряду.
— О, этот… — Король кивнул, и на лице его снова появилась улыбка. Он наклонился и, едва коснувшись губами, поцеловал меня, — Умница. Когда начнешь?
— С первого дня новой луны.
— Так скоро? — Он провел ладонью по меня спине, и я вздрогнула от неожиданного удовольствия. — Придется извлечь все возможное из твоего визита. Повернись направо.
Та легкость, с которой он раздавал указания, выбивала из колеи, но я не сопротивлялась. Послушно повернулась, чувствуя, как его пальцы распустили шнуровку туники, затем опустили в плеч сорочку, и одежда упала к меня ногам. Он погладил мои ягодицы и поцеловал плечо, затем другое, спускаясь ниже по спине, оставляя на коже горячие влажные следы.
Я прикрыла глаза, когда он носом зарылся в меня волосы и глубоко вдохнул, сжимая мои ягодицы ладонями. Пальцы его впивались в кожу, но не больно, а требовательно, словно он хотел убедиться, что я здесь и никуда не делась.
— Ты сводишь меня с ума, леди ван Гвент, — проговорил он, — и в то же время успокаиваешь. Головокружительная смесь.
Он поцеловал мои волосы, губы скользнули по макушке, задержались на мгновение, и, взяв за руку, потянул под воду.
— Ой! — взвизгнула я, когда горячие струи ударили по плечам, обжигая кожу.
Король улыбнулся, откидывая голову назад, и вода заструилась по его лицу, по груди, стекая вниз по животу, туда, где мышцы напряглись от удовольствия.
— Всего лишь немного горячей воды, — сказал он, притягивая меня ближе, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как расслабляется каждая мышца.
Он был прав — это было божественно. Горячая вода смывала липкое утро южных земель и пот от близости, унося остатки тревоги.
— Повернись спиной, — велел он.
Я развернулась лицом к стене, прижавшись ладонями к нагретому камню, и замерла в ожидании.
— Я хочу помыть тебя, — пробормотал Король, и я услышала, как он потянулся за флаконом.
— Я еще не все тебе рассказала, — шепнула я, чувствуя, как его ладони, скользкие от мыльной смеси, легли на мои плечи.
— Не все? — переспросил он, и пальцы его двигались уверенно, находя самые напряженные места.
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
— Выставка рисунков моего друга Эйдана открывается в четверг в Гильдии Художников.
Рука Короля замерла на моей груди. Я намеренно выделила слово «друг», но напряжение все равно ощущалось.
— И что? — спросил он, и голос его стал жестче, холоднее.