Страница 234 из 479
Глава сто четырнадцатая. Растворяясь в тебе
Ариана
— Да, — выдохнула я, и тогда он опустил меня на себя — нарочито медленно, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение.
Я застонала и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением наполненности. Король выгнулся навстречу, я судорожно вздохнула и подалась вперед. Наши дыхания смешались, стали одним целым.
— Пожалуйста, — прошептала я, — разреши мне дотронуться до тебя.
— Нет, — с неожиданной мольбой выдохнул он, — Не смей ко мне прикасаться! — и, отпустив мои запястья, он переложил ладони мне на бедра, сжимая их до боли.
Я вцепилась в края купели и начала ритмично двигаться, не сводя с Короля глаз. Он наблюдал за мной, не отрываясь. Его рот был полуоткрыт, дыхание срывалось на хрип, язык блестел между зубов. Он выглядел таким... чувственным, живым, таким уязвимым в своей страсти.
Наши влажные тела скользили друг по другу, вода плескалась вокруг. Я наклонилась и поцеловала его. Король закрыл глаза, отдаваясь ощущению. Тогда я запустила руку ему в волосы и потянула, запрокидывая его голову назад, не отрываясь от губ.
Мы двигались вместе — в одном ритме, в одном дыхании, в одном желании. Мой поцелуй становился все глубже, я скакала во весь опор, убыстряя темп. Король приподнимал меня навстречу своим движениям — быстрее, еще быстрее. Влажные рты, спутанные волосы, мокрые бедра, скользящие друг по другу в исступленном танце.
Я уже узнавала это сладкое сжатие где-то в самой глубине, предвестник бури. Вода вокруг нас превратилась в водоворот, наши движения стали яростными, неистовыми, брызги летели во все стороны, и такой же водоворот бушевал внутри меня.
И мне было все равно, что будет дальше. В этот миг существовали только мы — и этот безумный, сладкий, всепоглощающий вихрь, в котором я тонула, растворялась, исчезала, чтобы возродиться вновь в его объятиях.
Я любила Короля! За чувства, которые в нем пробуждала, за его страсть и пылкость. Любила за то, что он прилетел ко мне из другого мира. За то, что он любит меня. Это было так неожиданно, так ошеломляюще. Он — мой, а я принадлежу ему.
— Давай же, — прошептал Король.
И я взорвалась — наслаждение сотрясло меня бурно, неистово, сокрушительно, словно горная лавина.
— Ариана, милая! — воскликнул Король.
Страстный крик проник в самые сокровенные глубины моей души.
***
Мы лежали на кровати, укрытые белоснежными льняными простынями. Я обнимала подушку, впившись взглядом в серые глаза Короля. Он лежал напротив, тоже на животе, и между нами оставалось лишь несколько дюймов. Мы были обнажены, но не касались друг друга — и в этом расстоянии чувствовалась какая-то особенная, трепетная нежность.
— Хочешь спать? — мягко спросил Король.
Он был невероятно красив в приглушенном свете — белоснежная ткань оттеняла серебряные волосы и делала выразительные серые глаза еще более задумчивыми.
— Нет, я не устала, — ответила я, чувствуя странный прилив сил. Впервые за долгое время мне хотелось просто говорить, не думать о времени, не бояться сказать что-то не то. Это было так хорошо, что я не могла остановиться.
— Чего тебе хочется? — он с любопытством приподнял бровь.
— Болтать, — улыбнулась я, чувствуя, как этот простой ответ делает нас еще ближе.
Он улыбнулся в ответ.
— О чем?
— О пустяках, — я повела плечом, наслаждаясь игрой. — О тебе, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. Какое твое любимое предание?
— Сейчас «Сказания о древних бардах»— ответил он.
— Ну конечно, — я покачала головой,— Я должна была догадаться! Грустные, волнующие мелодия, которые ты наверняка умеешь играть на арфе. Твои таланты неисчислимы, милорд.
— И лучший из них — ты, Ариана, — нежно произнес Король, и у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, будто я была самым драгоценным сокровищем в его жизни.
— Значит, мой номер шестнадцать? — выпалила я и тут же прикусила губу, осознав, что сказала.
Король нахмурился, не понимая.
— Шестнадцать? — переспросил он.
— Я о женщинах, которыми ты... овладевал, — пробормотала я, отводя взгляд.
Король скривил губы в скептической усмешке.
— Не совсем так, — серьезно покачал он головой.
— Ты сказал, их было пятнадцать! — воскликнула я, не решаясь поднять глаза.
Король молчал, изучающе глядя на меня. Я поняла, что этот разговор для него так же важен, как и для меня. Возможно, даже важнее. Ведь он никогда никому не позволял задавать такие вопросы. Никому, кроме меня.
— Я имел в виду тех, кого приводил в Комнату Откровений, — произнес Король.
Он чуть приподнялся на локте, опираясь на подушку, и внимательно посмотрел на меня, словно ждал, что я сейчас сорвусь и убегу.
— Я неправильно тебя понял. Ты спрашивала не о том, сколько всего женщин у меня было.
— А... — выдохнула я, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.
Вот же темные фейри... больше? Насколько больше?
— Ты говоришь про заурядную близость? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. Я поднесла руку к лицу, поправляя выбившуюся прядь волос, только бы занять пальцы.
— Нет, — Король покачал головой,— Заурядная близость у меня была только с тобой.
Он все еще улыбался. Ему было смешно? И почему я, глупая, улыбалась в ответ, не в силах сдержаться?
— Не знаю, сколько их было, — продолжил он, пожав плечами, — У меня нет привычки делать зарубки на столбике кровати.
— Я не о конкретном числе, — я подалась вперед, опираясь на локти, чувствуя, как любопытство берет верх над страхом. — Десятки? Сотни?.. Тысячи?
С каждым моим словом глаза мои, должно быть, расширялись все больше, потому что Король тихо рассмеялся.
— Боги милостивые! — воскликнул он, приподнимая бровь так высоко, что она почти скрылась под непослушной прядью волос. — Десятки, остановимся на десятках.
— Все Вверенные? — спросила я, не сводя с него глаз.
— Да, — кивнул он.
— Хватит ухмыляться, — сказала я грозно, пытаясь нахмуриться, но, кажется, у меня это плохо получалось.
— Не могу, — отозвался Король, и его улыбка стала еще шире,— Ты такая странная.
— Странная — значит особенная? — уточнила я, прищурившись и склонив голову к плечу, подражая его манере. — Или с придурью?
— И то, и другое, — ответил он, в точности повторяя мои собственные слова, которые я когда-то сказала ему.
— Кажется, ты мне дерзишь, милорд, — заметила я, стараясь придать голосу строгость, но в конце фразы все же хихикнула.