Страница 230 из 479
Глава сто двенадцатая. Шрамы
Ариана
— Когда у тебя началась связь с луной, Ариана? — спросил он, оторвавшись от моих губ, и вопрос застал меня врасплох.
— Э... вчера, — выдохнула я, пытаясь поймать воздух ртом.
— Хорошо.
Он отпустил меня и снова развернул спиной к себе.
— Упрись в раковину, — приказал Король и, потянув меня за бедра, заставил согнуться. Точно так же, как делал в Комнате Откровений, что теперь казалась далеким сном.
Я вцепилась в холодный камень, чувствуя, как дрожат руки. О, Дану — матерь Богов...
И вот он уже был во мне. Кожа к коже. Сначала медленно, осторожно, словно прислушиваясь к каждому моему вздоху, к каждой дрожи. Я упиралась в край, тяжело дыша, выгнув спину, ощущая его внутри — наполненность, остроту, сладкую муку.
Его руки сжали мои бедра. Движения стали резче, темп ускорился. Король наклонился вперед и, не останавливаясь, запустил руку между моих ног, лаская самое чувствительное место.
О, Бессмертные Боги... я была близко, так близко...
— Так-так, милая, хорошо, — хрипло бормотал он мне в спину, бешено вращая бедрами, не щадя, не сдерживаясь — и в это мгновение земля ушла у меня из-под ног.
Я закричала — громко и отчаянно. Меня сотрясало изнутри, все сжималось и разжималось в бешеном ритме, и я тонула, проваливалась в бездну.
Король не отставал. Припав ко мне сзади, он выкрикнул мое имя
— О, Ариана! — его дыхание обжигало мою спину. — О, милая, тобой невозможно пресытиться!
Я без сил опустилась на холодный каменный пол, и Король рухнул рядом, прижимая меня к себе, заключая в кольцо своих рук. Я спрятала лицо у него на груди, вдыхая его неповторимый запах.
«Не прижимайся, — приказала я себе, вспоминая его правила. — Не прикасайся без спроса».
Я заставила руки замереть, не позволяя им гладить его кожу, рисовать узоры на его груди, хотя каждая клеточка тела жаждала этого прикосновения.
Мы лежали тихо, уйдя каждый в себя, в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием свечей и нашим прерывистым дыханием. Я растворялась в Короле, растворялась без остатка, и не знала, найду ли когда-нибудь себя снова. Да и хотела ли?
— У меня идет кровь, — прошептала я, и краска стыда вновь залила щеки.
— Это не важно, — равнодушно пробормотал Король.
— Я вижу, — заметила я суховато, покосившись на его бедро, где алел мой след.
— Тебя это беспокоит? — он приподнял бровь, и в его серых глазах мелькнул насмешливый огонек.
Беспокоит ли это меня? Наверное, должно было — по всем законам приличия, по всем правилам, что вдолбили мне с детства. Но мне не было дела. Я откинулась на спину, и посмотрела снизу вверх в его дымчато-серые глаза, в которых отражалось пламя свечей.
— Ни капельки, — выдохнула я.
Король усмехнулся.
— Давай примем ванну, — сказал он и разомкнул объятия, намереваясь подняться с пола.
В этот миг мой взгляд упал на его грудь. Маленькие круглые шрамы, россыпью — одни побледневшие от времени, другие все еще розоватые.
«Это не детское поветрие, — машинально подумала я. — Бессмертному народу неизвестны такие хвори».
О, темные фейри... Шрамы были похожи на ожоги. Круглые, ровные, будто от чего-то раскаленного, прижатого к коже с жестокой методичностью.
Неожиданная догадка обрушилась на меня, заставив побледнеть от ужаса и отвращения. Но кто это сделал? Злая леди? Кто-то другой?
В груди вспыхнула безумная надежда — возможно, я ошибалась, возможно, было другое объяснение. Шрамы могли остаться после случайного ожога, после болезни, после чего угодно...
— Что случилось? — Король смотрел на меня с тревогой, заметив, как изменилось мое лицо.
— Твои шрамы, — выдохнула я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Это ведь не поветрие?
В одно мгновение Король изменился. Спокойствие и безмятежность, что были на его лице минуту назад, исчезли, сменившись настороженностью, даже злостью. Лицо окаменело, стало мрачным, губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнул ледяной огонь.
— Нет, — отрывисто бросил он, явно не собираясь углубляться в эту тему. Король резко поднялся, схватил меня и рывком поставил на ноги.
— И нечего так смотреть на меня, — добавил он сварливо.
Я вспыхнула и опустила глаза, но теперь была уверена — совершенно, до ледяного ужаса в костях, — что кто-то намеренно причинял Королю боль. Кто-то прижигал его живое, трепещущее тело чем-то раскаленным. И это была магия, темная магия, человеческое оружие не оставило бы на его совершенном теле следов. Мне стало дурно, к горлу подкатила тошнота.
— Это она? — спросила я, не успев подумать о последствиях.
Король молчал. Я подняла глаза и наткнулась на сердитый, колючий взгляд, от которого захотелось провалиться сквозь землю.
— Она? Злая леди? — переспросила я шепотом.
— Нет! — рявкнул он так, что я вздрогнула. — Незачем делать из нее чудовище, Ариана. Не понимаю, тебе что, нравится обвинять ее во всех грехах?
Король стоял передо мной, ослепительный в своей наготе, и на его бледной коже алела моя кровь. Мы наконец-то добрались до разговора — самого важного, самого страшного. Я тоже была обнажена, нам обоим нечем было прикрыться, разве что спрятаться под водой.
Я глубоко вдохнула и сделала то, что собиралась — забралась в купальню, в восхитительно теплую, ароматную воду. Пар поднимался над поверхностью, масла окутывали тело, даря ложное чувство защищенности. Уже сидя в глубокой купели и тая в благовониях, я осмелилась поднять глаза на Короля.
— Я просто подумала, — начала я осторожно, — каким бы ты был, если бы не встретил ее. Если бы она не приобщила тебя к своему... образу жизни.
Король тяжело и устало вздохнул. Он забрался в купель с другой стороны, стараясь не касаться меня под водой. Челюсти его были сжаты так, что ходили желваки, в глазах полыхал лютый холод.
Неблагой Двор, неужели он так рассвирепел от моих слов?
Его взгляд оставался невозмутимым — по лицу невозможно было прочесть, о чем он думал. Молчание вновь повисло между нами. Но я усвоила мамин совет. Твоя очередь, Король. На этот раз я не стану допытываться.
Мое подсознание нервно грызло ногти в темноте — неизвестно, чем все закончится. Мы с Королем пожирали друг друга глазами сквозь ароматный пар, но я не намерена была уступать первой. В этом поединке молчания я должна была выстоять.
Прошла вечность. Или всего несколько ударов сердца в тишине, нарушаемой потрескиванием свечей и тихим плеском воды. Наконец Король покачал головой и криво усмехнулся, словно над самим собой.