Страница 220 из 479
Глава сто седьмая. Право на прошлое
Ариана
Я торопливо склонилась над Камнем, пробуждая огненные феды кончиками дрожащих пальцев. Коротко написав, что мне нужно идти, я сунула Камень в сумку и выбежала в общую комнату, где меня уже ждали мать и Роб.
Мать стояла у двери, подбоченившись, и при моем появлении ее брови тревожно сошлись на переносице. Она окинула меня внимательным взглядом с головы до ног.
— Дорогая, ты раскраснелась, — она шагнула ко мне, всматриваясь в лицо, и я машинально отступила на шаг. — Не захворала? Говорила же тебе — нечего было спать без одеяла, окна открыты, сквозняки...
— Нет, все хорошо, — я отступила еще на шаг и крутанулась на месте, чтобы туника легла красиво, надеясь отвлечь ее внимание от моего пылающего лица. — Это туника Дилис. Тебе нравится? Она мне очень идет, правда?
Мать нахмурилась еще сильнее, и в глазах ее мелькнуло легкое недовольство, смешанное с недоумением. Она поджала губы и покачала головой.
— Почему ты носишь ее вещи? — спросила она с нажимом. — Не настолько мы и бедные, чтобы донашивать за подругами. Я могла бы купить тебе новую, хоть десяток.
— Мне она нравится, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беспечно, хотя внутри все сжималось от собственного вранья. — А Дилис она не очень идет, слишком бледная для такого фасона. Вот я и взяла. Подумаешь, поделились.
Лгала я, кажется, отвратительно — это было видно по тому, как мать прищурилась, но, к счастью, она решила не продолжать допрос.
Роб виновато переминался у двери, опираясь на свою неизменную палку и периодически переступая с ноги на ногу. Он пожирал нас голодным взглядом — точно пес, которому задерживают миску с похлебкой, — и время от времени бросал выразительные взгляды на дверь.
— Завтра пройдемся по торговым рядам, — мать тряхнула головой, и я поняла — спорить бесполезно. — Купим тебе что-нибудь приличное. Местные мастерицы шьют отличные туники, с вышивкой, с кружевами.
— Не надо, матушка, у меня полно одежды. Правда, не нужно.
— Разве я не могу сделать подарок собственной дочери? — она приподняла левую бровь,— Пойдем, Роб уже с ног валится от голода.
— Давно пора! — простонал Роб театральным шепотом, поглаживая живот обеими руками и состроив такую кислую мину, словно его только что лишили последнего куска хлеба. — Я тут уже готов съесть собственную палку, если вы не поторопитесь!
Я невольно прыснула, глядя на его страдальческое выражение лица, и даже мать не сдержала улыбки, качая головой.
Мы вышли в душный вечерний воздух, пропитанный запахами цветущей жимолости, и дверь за нами закрылась, отрезая меня от Камня, от Короля — оставляя с мыслями, что жгли изнутри ярче любого пламени.
Трактир «Старый дуб» гудел как растревоженный улей: за длинными столами, исцарапанными ножами и залитыми воском от оплывших свечей, сидели ремесленники в кожаных фартуках и мелкие торговцы с красными от постоянного пребывания на солнце лицами. В углу дородная женщина в чепце громко спорила с тощим мужчиной в полосатом камзоле, размахивая руками так, что ее браслеты звенели. В очаге, сложенном из дикого камня, весело потрескивали дрова, бросая пляшущие оранжевые тени на прокопченные дочерна потолочные балки. Пахло хмелем, жареным луком и дымом — тем особенным, уютным запахом, который бывает только в местах, где люди собираются не столько ради еды, сколько ради живого слова, кружки доброго эля и ощущения, что ты не один в этом огромном мире.
За вечерней трапезой матушка шутила с завсегдатаями трактира, которых знала по именам, и каждый ее жест — взмах руки, наклон головы, улыбка — дышал легкостью и уверенностью.
А Роб... Роб был внимателен и заботлив: ловил каждое ее слово, каждый взгляд, пододвигал тарелки, наливал эль. Они словно две половинки одного целого, созданные друг для друга самой судьбой после стольких лет ошибок и разочарований.
Я радовалась за мать. Сильнее, чем могла себе представить. Похоже, суровые времена ее третьего замужества остались позади, рассыпались прахом, словно их и не было. Ей нужно держаться за Роба. Крепко. Изо всех сил.
А еще она дала мне ценный совет, сама того не подозревая. Принимай мужчину таким, как есть. Как просто звучат эти слова — и как невероятно сложно им следовать, когда речь идет о Короле.
Когда начались эти перемены во мне самой? Я вдруг отчетливо поняла: с тех пор, как я встретила Короля. Почему так случилось? Словно наша встреча стала точкой отсчета для чего-то большего, магического, что затронуло не только меня, но и всех, кто мне дорог, изменило саму ткань реальности.
Когда я вернулась из трактира, меня ждало послание, отправленное сразу после моего ухода — два часа назад, целую вечность назад. Я прикусила губу, открывая его дрожащими пальцами.
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана,
Ты украла мою реплику. «До встречи, милая» — это моя фраза, и ты прекрасно это знаешь.
И оставила меня в подвешенном состоянии. В самом буквальном смысле.
Приятного аппетита.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я фыркнула, представив, как он писал эти строки — сидя в тронном зале, с неизменной глиняной кружкой остывшего травяного настоя и хмурым выражением лица.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Милорд,
На самом деле это была строчка из одного древнего стиха, который я когда-то выучила в Гильдии Летописцев. Так что претензии не ко мне, а к безвестному поэту, жившему столетие назад. В каком положении я тебя подвесила? И главное — где?
Ариана
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда
Ариана,
Ты оставила меня внезапно, в самый неподходящий момент — я как раз представлял, как распускаю твою тунику, а ты просто исчезла. Это жестоко.
Твой древний стихотворец не слишком оригинален. Наверняка он украл эту строчку у кого-то еще, более древнего и мудрого.
Как прошла вечерняя трапеза? Роб действительно такой голодный, как ты описывала?
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я рассмеялась вслух, представив, как Роб поедал жаркое, и покачала головой.
С окраины Гвинеда в в чертоги Тир-Нан-Ог
Трапеза была весьма сытной. Ты обрадуешься, узнав, что я съела тарелку жаркого с овощами и даже не отказалась от пирога. Что значит «в самый неподходящий момент»? Ты хочешь сказать, что у нас есть... подходящие моменты?
Из чертогов Тир-Нан-Ог на окраину Гвинеда