Страница 2 из 479
Глава первая. Другая посланница
За несколько недель до событий пролога
Ариана
Отражение в затуманенной воде вызывало у меня лишь отчаяние, являя миру облако волос, впитавших влагу утреннего тумана и торчавших во все стороны. Словно гнездо после бури, словно нарочитое отрицание самого понятия порядка. Вместо того чтобы посвятить последние дни до обряда Инициации подготовке ума и духа, я безуспешно пыталась укротить непокорную шевелюру, бессознательно твердя про себя заученную с детства истину: «Нельзя засыпать с мокрой головой, нельзя засыпать с мокрой головой».
Из глубины вод на меня взирало бледное создание с лицом, слишком худым, и глазами, слишком большими и синими, спасение заключалось лишь в том, чтобы насильно стянуть непослушные пряди в тугой, безрадостный пучок на затылке.
Дилис, моя сестра, хоть и не по крови, металась на походном ложе, объятая жаром. Мертвенная бледность ее кожи лишь оттеняла багровый, гноящийся шрам на плече — зловещую память о стычке с нормандским разъездом, настигнувшим нас трое суток назад. Их безжалостные клинки обрушились на наших воинов. Лишь ценою невероятных усилий и пролитой крови нам удалось отбить дочь правителя у захватчиков.
Именно сегодня, когда она должна была предстать перед Королем фейри с прошением о спасении нашего народа, Дилис лежала беспомощная и борющаяся с подступающей тенью. Горький и густой дым от целебных трав бессильно вился под потолком, не в силах заглушить терпкий запах гноя и приближающейся смерти. И теперь мне, Ариане, с холодным комом отчаяния в горле, предстояло занять ее место.
Подойдя к ее ложу, я не могла не отметить, что даже в бреду, искаженная болью, Дилис сохраняла дикую, лесную красоту: золотисто-рыжие волосы волнами рассыпались по грубой ткани подушки, а зеленые глаза, помутневшие от жара, все еще хранили неугасимую искру внутренней силы.
— Ариана, прости... — выдохнула она, и ее надломленный голос был едва слышен. Ее горячие и влажные пальцы судорожно вцепились в край одеяла, бессильно сжав складки ткани. — Полгода... полгода я уговаривала его Совет... Король Благого Двора не выносит чужаков... — Дилис замолкла, с трудом переводя дыхание, лицо исказилось в мучительной гримасе. — Не упусти... ради нашего народа...
— Конечно, я пойду, Дилис, — поспешно прошептала я, смачивая тряпицу в прохладной воде и с нежностью прикладывая ей на пылающий лоб, стараясь хоть как-то облегчить ее страдания. — Не тревожься. Я приготовила целебный отвар… выпей его позже.
«Только ради тебя, — пронеслось у меня в голове, пока я с болью и нежностью смотрела на ее исстрадавшееся лицо. — И ради всех наших».
— Спасибо... — выдохнула Дилис в ответ. Она слабо повернула голову на подушке, и в помутневших глазах на мгновение вспыхнула знакомая решимость. — Свиток... и самоцвет... он запечатлеет слова... — прошептала она, прежде чем болезненно сомкнуть веки, снова погружаясь в забытье.
Скривив губы в ответ этому напутствию, я решительно взяла потрепанную кожаную сумку и вышла на утренний воздух. Позволила уговорить себя, как это случалось всегда. Дилис обладала даром убеждать кого угодно, она была рождена, чтобы вести за собой, тогда как я — всего лишь ее тень, последняя дочь павшего короля Гвента, вынужденная скрываться под личиной простой поселянки.
Сегодня наступали дни, когда Курганы фейри открывались для смертных и, если пропустить время, следующей возможности пришлось бы ждать полгода, а защита от нормандских пиратов нужна была нашему народу как можно скорее. Дилис, как принцесса Гвинеда, потратила огромное количество сил, чтобы заручиться поддержкой фейри, и я не могла ее подвести. Последний раз проверив наличие самоцвета — магический предмет был подарен предку Дилис самим Королем Благого Двора за некую услугу, и теперь служил гарантом, что мы заслуживаем помощи не меньше, — я вышла, находя глазами уже оседланного жеребца.
Дорога к Зачарованному Кургану вилась сквозь древний лес. Скакун Дилис, резвый гнедой жеребец, чьи копыта едва касались покрытой мхом земли, легко преодолевал коварные мили, и я с благодарностью думала о том, что мой собственный коренастый пони никогда бы не одолел этот путь с подобной скоростью.
Сам Курган предстал передо мной не как простое возвышение, но как сама иллюзия, рожденная из искривленного пространства и сотканная из тумана. Арка, сплетенная из живых корней, раскрылась передо мной вратами в иную реальность. Сделав глубокий, дрожащий вдох, я переступила заветный порог.
Я оказалась в зале, будто сотканном из лунного света и холодного тумана. Из-за стола ко мне поднялась женщина — создание неземной красоты, с волосами цвета бледного льна и серебристыми глазами, холодно блестевшими в призрачном свете. Ее струящееся серое платье облегало безупречную фигуру, заставляя меня остро почувствовать убогость моей простой шерстяной туники и поношенных сапог.
— Мне назначена аудиенция у Короля Благого Двора, — пробормотала я с легкой дрожью, которую я тщетно пыталась скрыть, стоя с неестественно прямой спиной. — Ариана... из Лесного Поселения. Я пришла вместо Дилис, дочери правителя Гвинеда.
— Одно мгновение, — отозвалась фейри, и я поймала на себе ее взгляд, скользнувший по мне с едва заметным, но уничижительным любопытством. Губы ее сложились в тонкую ниточку.
— Аудиенция для смертной Дилис назначена, — произнесла она, наконец, указывая изящным, отточенным жестом вглубь зала. — Проследуйте. Последняя галерея справа.
Вручив мне тонкий серебряный браслет с надписью «Смертная», она отступила, и я, с горькой усмешкой осознавая всю справедливость этого ярлыка, направилась в указанную сторону. Коридор, казалось, тянулся в бесконечность, а светильники, похожие на пойманные в ловушку звезды, мягко плыли в воздухе. В следующем зале меня встретили новые безупречные придворные, и одна из них, поднявшись, указала на сиденья, вырезанные из древесных наростов.
— Его Величество скоро освободится, — произнесла фейри безразличным, мелодичным тоном, не удостоив меня прямым взглядом. — Не могли бы вы подождать здесь?
Присев, я снова развернула свиток с прошением, мысленно ругая Дилис, что та не снабдила меня ни малейшей информацией о самом Владыке этого места. Не зная, чего ожидать — седовласого старца, юного фейри или нечто бесформенное, — я чувствовала, как от неизвестности сжимается желудок. Когда же из арки вышла еще одна ослепительная фейри, возвещающая, что Король готов меня принять, я встала, чувствуя, как ноги подкашиваются.