Страница 184 из 479
Глава восемьдесят девятая. «Руки чешутся»
Ариана
— Нормально, — пробормотала я, уставившись в свой кубок.
Король наклонился ко мне так близко, что его горячие губы коснулись мочки моего уха, а прерывистое дыхание обдало шею.
— Сержусь так, что руки чешутся, — прошипел он хриплым от сдерживаемой ярости голосом, — Особенно сейчас.
О, нет! Липкая паника сжала горло. Я беспомощно заерзала на стуле, чувствуя, как под внимательным взглядом лорда Брендана и любопытным — Келани, мне некуда деться от этого публичного, завуалированного наказания.
В этот момент вернулись слуги, внося в зал два огромных, дымящихся блюда, от которых тут же поплыл пряный, дразнящий аромат жареного мяса и диких трав. За ними вошла миловидная смертная служанка с волосами, заплетенными в две толстые, цвета спелой пшеницы косы. Она была одета в скромную тунику цвета незабудки и белый фартук и несла стопку тарелок, тонких и прозрачных, как хрусталь. Найдя взглядом Короля, она застыла на мгновение, густо покраснела, будто ее окатили кипятком, и потупилась. Что еще за представление?
Где-то в недрах поместья, за тяжелыми дубовыми дверями, раздался отдаленный, но настойчивый звон колокольчика — сигнал прибывшего срочного гонца.
Лорд Брендан тотчас же извинился, отодвинув свое массивное кресло, и вышел из столовой с достоинством, но без промедления. Келани повернулась к смертной служанке.
— Благодарю, Гвен, — произнесла она вежливо, но отстраненно,— Поставь на стол и уходи.
Служанка молча кивнула и, пятясь, удалилась, бросив на Короля еще один быстрый взгляд, полный благоговения и запретного любопытства.
Значит, у фейри бывает смертная прислуга. И эта самая прислуга не стесняется глазеть на моего возможного Повелителя, как на языческого идола. Замечательный вечер, лучше не придумаешь. Я мрачно уставилась на свои собственные руки, бессильно сложенные на коленях, ощущая, как нелепая ревность шевелится в груди.
Вскоре вернулся лорд Брендан, его лицо было слегка озабоченным.
— Принцесса Келани, это к вам, — сообщил он. — Посыльный из людской деревни.
— Начинайте без меня, пожалуйста, — улыбнулась та и быстро вышла.
Угощения, расставленные передо мной, изумительно пахли — копченые колбаски из оленины, томленые в красном вине с луком и тмином. На другом блюде — нежные гребешки, обвалянные в толченых сухарях и обжаренные в сале до хруста, посыпанные золотистым шафраном и зеленью пижмы. Несмотря на то, что желудок болезненно сжимался от скрытых угроз Короля, вороватых взглядов служанки и отсутствия под туникой льняной сорочки, я ощущала звериный голод.
Через несколько минут вернулась Келани, и ее прекрасное, обычно безмятежное лицо было озабоченным. Лорд Брендан склонил голову набок.
— Что случилось, принцесса? — осведомился он.
— Еще один случай оспы, — тяжело вздохнула Келани, опускаясь на свое место. — Уже четвертый раз за этот лунный цикл. Если бы только смертные соглашались ставить защитные глифы и принимать наши эликсиры!
Она печально, безнадежно покачала головой, затем, сделав над собой усилие, снова улыбнулась, но улыбка эта была грустной.
— Я так благодарна Судьбе, что бессмертный народ не знает болезней.
— Канцлер, а ты видел последние игры в королевский мяч? — спросил Карадог, его голос прозвучал нарочито бодро. Похоже, он отчаянно жаждал сменить тему разговора.
Закуски были прекрасны, и я на время сосредоточилась на еде, пока Карадог, лорд Брендан и Король оживленно обсуждали достоинства разных тактик в королевском мяче, мастерство отдельных игроков и ставки на последнем турнире. Погруженный в эту почти бытовую беседу, Король казался другим — спокойным, лишенным той леденящей остроты, что обычно его окружала. Он вставлял реплики, коротко улыбался, кивал. Это зрелище было одновременно завораживающим и сбивающим с толку.
Мой же собственный ум продолжал лихорадочно работать, будто мельничное колесо в потоке тревог. Проклятая Дилис, какую игру она затеяла? Неужели Король накажет меня за дурацкую провокацию с Эйданом? Я внутренне содрогнулась, представив возможные последствия. Я ведь еще не подписала тот злополучный договор. А может, и не стану. Останусь в деревне, там власть фейри меня не достанет, там Король всего лишь тень на горизонте...
— Как вам ваше новое жилище в Бангоре? — спросила Келани. Ее мягкий, заботливый голос стал спасением, чему я была страшно рада.
Я принялась рассказывать о нашем переезде в городской дом, о виде из окон, и о том, как мы с Дилис расставляли свои пожитки, наполняя каменные стены домашним уютом.
Когда с изысканными закусками было покончено, в столовую вновь, словно назойливая моль, впорхнула Гвен, и я с горечью пожалела, что не могу прикоснуться к Королю, положить руку на плечо или обвить его пальцы своими. Вот бы эта служанка увидела и прочувствовала: пусть в Короля и вонзились пятьдесят осколков древней тьмы, он мой и только мой.
Гвен принялась убирать со стола, двигаясь с нарочитой медлительностью, протирая уже и так сияющее серебро, и все время кружа около Короля, что заставляло мою кровь закипать от немого гнева. К счастью, он не удостаивал ее ни взглядом, ни движением, будто служанка была лишь тенью на драпировке, но моя внутренняя богиня буквально метала молнии.
Дилис и Келани начали наперебой воспевать дифирамбы Вестминстеру, его шпилям, устремленным в небо, и величественным зданиям.
— Ариана, а ты бывала в Вестминстере? — спросила Келани невинным, звонким голоском, выдергивая меня из плена ревнивых и яростных фантазий, где я мысленно изгоняла служанку прочь из замка.
— Нет, но страстно мечтаю увидеть его однажды, — с искренней тоской призналась я. Да, среди всех собравшихся за этим роскошным столом лишь я, девушка, сбежавшая из Гвента, никогда не ступала на землю за пределами Уэльса, не видела чудес больших городов и замков иноземных правителей.
— Прекрасный город, — с жаром согласилась Келани, — если не считать самих вестминстерцев. Ллевеллин, тебе непременно следует свозить Ариану в Вестминстер!
— Полагаю, она питает слабость к суровым землям на севере, к Эдинбургу, — вставил Король, и его взгляд скользнул по моему лицу.