Милорд. Рабыня Короля фейри

Глава восемьдесят пятая. Крапивная нить

Ариана

Внутри, вопреки усталости, нарастала новая волна наслаждения. Нет, только не снова, я не вынесу... Но сопротивляться было невозможно, да и не хотелось. Новая ослепительная вспышка разорвала меня изнутри, сметая остатки мыслей. Король достиг своего пика вслед за мной, его тело на мгновение окаменело, напряглось, как тетива лука, и он с силой вжал меня в дерево, победно рыча, словно забытое божество, вкусившее жертву.

Король осторожно ослабил хватку и, все еще поддерживая меня, ловкими движениями освободил мои запястья от шелковых шнуров. Кровь с покалыванием хлынула обратно, и я застонала. Мы сползли на пол, и Король притянул меня к своей груди. Я приникла к ней, слушая, как бешеный, дикий ритм его сердца постепенно успокаивается.

— Было ли тебе страшно? — спросил Король.

— Нет, — выдохнула я, и это было правдой.

— А ты ждала боли и ужаса?

— Да.

— Видишь ли, моя девочка, — он слегка коснулся холодным пальцем моего виска, — главные оковы и самые жестокие бичи — всегда здесь, внутри. А сейчас... — он сделал паузу, и в тишине комнаты его голос прозвучал особенно отчетливо, — ты хотела бы повторить это?

Я, утопая в пучине бездонной усталости и странного, незнакомого покоя, задумалась. Повторить? Этот страшный, сладостный путь к самому краю и за него?

— Да, — твердо сказала я.

Король крепко обнял меня.

— И я тоже, — признался он, — Но наш ритуал, Ариана, еще не завершен.

Еще не завершен? Во мне не осталось ничего, даже страха, только туманная, безвольная усталость. Я боролась со сном, уютно устроившись на его твердой груди, в кажущейся безопасности его объятий. Мои губы сами собой прикоснулись к его горячей коже рядом с серебристым шрамом. Король мгновенно напрягся всем телом.

— Не надо, — прозвучало тихое, но не допускающее возражений предупреждение.

Я мучительно покраснела и отпрянула, словно обожженная. Король непроницаемо посмотрел на меня несколько долгих секунд, затем его взгляд снова стал отстраненным и холодным, точно вода в глубине колодца.

— Вернись на свое место. Поза «Послушного Ожидания».

Я, пошатываясь, поднялась и побрела к двери, опустившись на колени. Мелкая неконтролируемая дрожь прошибала меня насквозь. Мной овладела смесь остаточного, тлеющего возбуждения и абсолютной растерянности. Кто мог подумать, что в этой комнате власти и боли, можно найти не только унижение, но и... странное, горькое освобождение? Веки налились свинцом и потяжелели.

Я вздрогнула всем телом, когда длинная, искаженная тень Короля упала на меня.

— Мое присутствие навевает на тебя скуку? — его голос прозвучал точно январский ветер прямо над моей головой.

Я резко, судорожно подняла голову. Король стоял передо мной, высокий и грозный, скрестив руки на груди, и в его льдистых глазах бушевала настоящая буря гнева и разочарования. Он заметил, как я начала отключаться, как позволила себе эту слабость. Но прежде, чем холодный страх успел сдавить горло, его взгляд неожиданно смягчился.

— Встань.

Я поднялась, чувствуя себя особенно уязвимой сейчас.

— Кажется, ты исчерпала свои и без того скудные силы, — признал Король без насмешки.

Я покраснела и молча кивнула, опустив глаза.

— Выносливость, Ариана. Это то, что тебе предстоит взрастить. Я же еще не показал тебе и малой доли всех граней откровения. Сложи руки передо мной.

Не осознавая себя, я повиновалась. Король взял с одной из многочисленных полок моток прочной нити и ловкими, точными движениями обвил мои сложенные запястья, затянув крепкий узел.

— Узнаешь? — спросил он с легкой, едва уловимой усмешкой, наблюдая за моим лицом.

Я вспомнила. Это была та самая крапивная нить, которую я продала ему в травяной лавке Эдриса. Я вспыхнула от возмущения.

— Я могу освободить тебя одним движением, — сказал Король,— но только когда решу, что время для этого пришло. Пойдем.

Он подвел меня к большому зеркалу, все еще прикрытое темной тканью.

— Теперь — последнее откровение. То, что ты должна увидеть собственными глазами. Возьмись за раму зеркала.

Я послушалась, обхватив резную, покрытую сложным орнаментом деревянную оправу, шершавую под пальцами.

— Ниже. Вот так. Крепче. Не отпускай. Если отпустишь — мы начнем все сначала, с самого первого шага. Поняла?

— Да, милорд.

— Хорошо.

Король встал сзади, обхватывая ладонями мои бедра, его руки приподняли и наклонили мое тело вперед, заставляя сильнее, всем весом опереться на зеркальную раму.

— Держись за нее. Сейчас я хочу пожестче, — предупредил он.

Его пальцы скользнули между моих ног, и я ахнула, обнаружив, что возбуждение никуда не исчезло, а только притаилось, ожидая прикосновения.

— Ты все еще здесь, вся тут, — с одобрением прошептал Король,— Все еще отзываешься, как струна. Держись крепче.

Он медленно вошел в меня сзади, и в тот же миг дернул за косу, откинув мою голову назад, обнажив горло. Ощущение абсолютной полноты и уязвимости было ошеломляющим. Король двигался мощно и ритмично, и каждое его движение заставляло меня цепляться за раму, чтобы не упасть. Я боялась, что еще одна, последняя волна разобьет мое «я» в мелкие осколки, но Король безжалостно вел меня в самую бездну, его дыхание стало хриплым, движения — резкими. И в момент наивысшего, нестерпимого напряжения, когда мир сузился до единственной точки боли-наслаждения, он одной рукой рванул ткань с зеркала.

Я увидела нас. Себя — с разметавшимися темными волосами, с лицом, искаженным абсолютным самоотречением, покорно отдающую тело во власть иного существа. И его — фейри с лицом прекрасного и грозного божества. В глазах Короля пылала не похоть, а нечто куда более древнее и страшное — обладание самой душой, добровольно протянутой ему на дрожащих ладонях. Это жестокое откровенное зрелище стало последней каплей, переполнившей чашу. Беззвучный крик сорвался с моих пересохших губ, и мир снова, в который уже раз, рухнул в темноту, унося с собой последние остатки сознания.

Я очнулась, лежа на ковре, прижатая спиной к твердой, горячей груди Короля. Все тело было тяжелым, пустым и блаженно умиротворенным. Король приподнял мои сложенные, онемевшие руки, и одним рывком освободил от пут.

— Мы наконец-то открыли первую дверь на общем пути, — прошептал он мне в ухо, словно снимая чары магическим заклинанием.

Я едва заметно улыбнулась, растирая онемевшие, покрытые красными полосами запястья.