Страница 174 из 479
Глава восемьдесят четвертая. Триумф Короля
Ариана
Я повиновалась, и в тот же миг нахлынуло отстраненное чувство, что моя легкая прозрачная душа покинула плоть и застыла в темном углу, наблюдая за происходящим со стороны, без страха и стыда, лишь с холодным любопытством призрака. Это было за гранью всего известного мне — полное, добровольное вручение себя бессмертному существу, который, по его словам, познал боль пятидесяти осколков мрака. Но мысль эта растворилась, словно утренний туман.
Король приблизился неслышными шагами, и закрепил мои запястья мягкими, но невероятно прочными шелковыми шнурами. Я уставилась в его грудь, на серебристые нити шрамов, светящиеся в полумраке, точно лунный свет на воде.
Его близость была невыносима. Король пах дымом ночного костра и медом вересковых пустошей — одурманивающая смесь, которая возвращала меня к реальности. Мне до головокружения захотелось прикоснуться губами к этим шрамам, исцелить его боль. Но сейчас я могла лишь дышать.
Он отступил на шаг, и окинул меня долгим взглядом из-под полуопущенных век, словно оценивая добычу или священный артефакт. В его глазах горело не просто желание, а жажда обладать самой моей сутью. Со связанными руками я была беспомощна, и от этого пронизывающего взгляда во мне снова проснулось знакомое томление. Король медленно обошел меня вокруг.
— Ты совершенна в своей уязвимости, — прошептал он, наконец, — И даже твой дерзкий, пламенный дух сейчас притих, словно зверь, заслышавший голос хозяина. Это... прекрасно.
Король замер передо мной, поднимая подол моей сорочки, последней преграды между нами. Не торопясь, он и позволил ткани соскользнуть на пол, обнажая меня полностью, и меня снова наотмашь ударил стыд. Король поднял сорочку, прижал к лицу и глубоко вдохнул ее запах, и жар возбуждения затуманил мой разум. Король стер границы, смешивая мое смущение со своим безраздельным торжеством. С озорной, жестокой усмешкой он сунул скомканную ткань за пояс штанов.
Отойдя в сторону, Король взял со стола длинный жезл и направил ее на меня, с точностью находя то, что я таила в душе, дразня мои мысли предчувствием разоблачения. Я вздрогнула от остроты ожидания, когда все сокровенное вот-вот станет явным.
Король снова зашел за спину, скользнув по невидимым стенам моих защит, по самым укромным уголкам сердца... и обрушился в самую глубь моего давно затаенного страха, который он безошибочно угадал и теперь держал передо мной, как перед зеркалом. Я коротко и отрывисто вскрикнула от неожиданности, и сладкое жжение стыда разлилось от того места, куда он смотрел, заставляя дернуться на шнурах, точно куклу.
— Тише, — шепнул Король мне прямо в ухо.
Он снова водил своим вниманием по моему внутреннему миру, теперь касаясь и называя вслух самые потаенные истины, что я лелеяла в сердце, — и наносил точный удар, срывающий с них покров. На этот раз я была готова, и ощущение было уже не болью, а жгучей дрожью на самой грани позора и облегчения.
Еще круг. Следующее его слово ударило по моей гордости, и я почувствовала, как она сжимается и каменеет под холодным, безжалостным давлением его взгляда, выставляющего ее наготу на свет. Я откинула голову, и мой стон застрял в пересохшем горле — звук рушащейся внутри стены. Еще одна моя слабость, выставленная напоказ.
Краткая, ослепительная вспышка унижения, смешанная с горьким наслаждением от этой душевной наготы, пронзила меня. Я повисла на шнурах, и мое дыхание стало тяжелым, прерывистым, как у загнанного оленя, что больше не может бежать и вынужден принять свою участь.
— Тебе это нравится? — выдохнул Король, наблюдая как в котле его воли смешиваются две противоположности — мое сопротивление и моя жажда быть наконец понятой до самой глубины.
— Да.
Следующее его слово пришелся по основам лжи, что я сама себе твердила, оставляя в душе легкое, жалящее чувство пустоты.
— Что — «да»?
— Да, милорд, — прошептала я из-под груды притворств и выдумок, что он с меня сорвал.
Король остановился. Я закрыла глаза, пытаясь удержать в себе бурю, клокочущую в груди, — стыд за эту добровольную сдачу, гнев на его всевидящее спокойствие, покорность его воле и липкое желание, чтобы он продолжал, чтобы он вывернул мою душу наизнанку до самого дна, не оставив ни одной темной тайны.
Острие его проницательности снова коснулось меня — легкие, частые, дразнящие прикосновения-намеки, спускающиеся к самым темным, постыдным мыслям и страхам, в которых я боялась себе признаться. Я знала, к чему он клонит, что сейчас назовет. Вся душа напряглась в мучительном, сладком ожидании последнего и самого страшного признания.
Последний удар пришелся в самую сокровенную точку, прямо в ту правду о себе, которую я скрывала даже от себя. Он произнес ее вслух. Я взвыла, и звук этот был диким, нечеловеческим — воплем души, сорвавшей с себя последние покровы и, наконец, увидевшей свое истинное лицо, неприглядное, но наконец-то свободное.
— Пожалуйста!
— Тише! — последовал еще один приказ.
Я потерялась в этом бурном море, где стыд и желание сплелись воедино. Внезапно Король провел жезлом между моих ног, собрав влагу, и это заставило содрогнуться от нового приступа стыда.
— Посмотри, как ты откликаешься, — его голос стал тягучим и сладким. — Открой глаза. И рот.
Я повиновалась, завороженная, пойманная в силки его воли. Он поднес кончик жезла, испачканный моим же возбуждением, к моим дрожащим губам.
— Познай вкус своего подчинения. Оближи.
Наши взгляды встретились и сцепились. В его глазах был вызов и ожидание. В моих, я ощущала это, потухший бунт и рабское любопытство. Я, содрогаясь от стыда и азарта, обхватила губами холодный, гладкий металл. На языке расплылся солено-медовый, терпкий вкус моей слабости.
В глазах Короля вспыхнул чистейший, неоспоримый триумф. Он вынул жезл и в следующее мгновение его губы накрыли мои, его язык вторгся в мой рот, делясь этим вкусом, стирая границы между нами. Король прижал меня к себе всем телом, и я почувствовала как дико и часто бьется его сердце, словно барабанный бой перед битвой. Безумно хотелось обнять его, вцепиться в широкие плечи, но я могла лишь принять этот поцелуй.
— О, Ариана, — прошептал он, отрываясь, — Ты — целое пиршество для чувств. Хочешь облегчения?
— Пожалуйста! — помимо воли сорвалась с моих запекшихся губ мольба.
Легкая пощечина заставила меня вскрикнуть.
— Как «пожалуйста»?
— Пожалуйста, милорд!
Король широко улыбнулся.
— С помощью этого? — Он поднял жезл.
— Да.