Страница 162 из 479
Глава семьдесят восьмая. Мысленная нить
Ариана
— Ты точно приедешь, когда я буду представлять отцу Дилис свои труды в Бангоре? Я нанес на карту те проклятые болота, о которых он спрашивал, — забормотал Эйдан с юношеским волнением.
— Конечно, Эйдан. Когда именно?
— На девятый день после летнего солнцестояния. Буду считать дни.
— Какой это будет день недели? — неожиданно впала я в панику, пытаясь сообразить в голове.
— Четверг. Если, конечно, твой Король со своими фейри не передвинет дни в неделе, — усмехнулся Эйдан.
— Да, думаю, получится, — кивнула я, стараясь говорить уверенно. — А ты приедешь к нам погостить? Хоть ненадолго.
— А то как же! — по-мальчишески ухмыльнулся Эйдан, и его голубые глаза весело сверкнули в сумерках. — Посмотрю, как ты там, среди каменных стен, приживешься.
Уже было совсем поздно и темно, когда я, немного продрогшая, возвращалась обратно к дому. Дилис и Карадога нигде не было видно, они удалились в ее комнату, но как же их было слышно! Приглушенный смех, шепот, скрип старой кровати...
Неблагой Двор! Надеюсь, я не такая шумная, когда... Король наверняка безмолвен, как сама смерть, и действует с хищной точностью. При одной этой мысли я вся вспыхнула, как костер, и поспешила, крадучись, укрыться в своей маленькой, темной комнатке.
Мы с Эйданом на прощание коротко, по-дружески обнялись — слава всем богам, без тени прошлой неловкости — и он ушел, растворившись в ночи. Я не знала, когда снова его увижу, возможно, только на выставке. Меня охватила теплая, светлая радость при мысли, что его талант наконец-то признают. Я буду скучать по его мальчишескому, простодушному и такому человеческому очарованию. У меня не хватило духу сказать ему о новом коне, подаренном Королем. Он наверняка разозлится, осудит, узнав, что я приняла такой дар, а мне и одного вечно разгневанного, непредсказуемого мужчины в жизни было более чем достаточно.
У себя в комнате, при свете одинокой свечи, я коснулась лежавшего на столике Вещего камня. И кто бы сомневался — на его гладкой, зловеще блестящей поверхности тут же загорелись резкие, не терпящие отлагательств письмена:
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Ты все еще у источника или уже упаковала и камень-талисман, и свои мятежные мысли, и все прочие пожитки?
Отзовись. Немедленно. Или мне придется слать весть через Карадога. А он, как ты знаешь, не любит быть посыльным.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Моя прогулка с Эйданом к роднику... вот же проклятье! Король что, чувствует это сквозь камень?
Талисман слабо вибрировал в ладони — признак нескольких пропущенных посланий. Я прикоснулась к нему с опаской, и в голове прозвучал голос Короля, холодный и ровный, но без привычной стальной твердости:
«Полагаю, тебе нужно научиться соответствовать моим ожиданиям. Я не из терпеливых. Если говоришь, что подашь весть — держи слово. Иначе я начинаю беспокоиться. Беспокойство — чувство мне чуждое, и я его не выношу. Отзовись».
Проклятье втройне. Неужели он всегда будет так давить на меня и контролировать каждый шаг? С мрачной ненавистью я уставилась на талисман, этот символ королевской власти. Содрогаясь от смеси страха, раздражения и странной вины, я коснулась поверхности, вкладывая в прикосновение мысленный зов.
Ответ пришел почти мгновенно, будто Король ждал у своего камня.
«Приветствую»,
— прозвучало тихо, устало, прямо в моем сознании.
Я едва устояла на ногах, опершись о стол, — я ожидала гнева, ледяной ярости, но в голосе Короля, звучавшем в моей голове, слышалось... облегчение. Это было страшнее любой угрозы.
«Здравствуй»,
— мысленно, робко прошептала я.
«Я беспокоился»,
— произнес Король, и в этих словах не было упрека.
« Знаю. Прости. Я...мы закончили упаковываться. Со мной все в порядке».
Он помолчал, и тишина в моей голове была оглушительной.
«Вечер прошел хорошо?»
— наконец спросил он, и в его тоне прозвучала та самая опасная вежливость.
«Да. Мы с Дилис все уложили, потом... ужинали с Эйданом»,
— выпалила я, и тут же пожалела.
Я мысленно зажмурилась, произнося это имя. Король ничего не сказал в ответ. Тишина затягивалась, становясь невыносимой.
« А ты?»
— поспешно спросила я, чтобы нарушить эту гнетущую, давящую паузу.
Он не заставит меня чувствовать вину за Эйдана. Не заставит.
Наконец Король вздохнул — долгий, тяжелый звук, полный неподдельной усталости и странной, глубокой печали, которая против воли тронула меня.
«Был на смертельно скучном, утомительном собрании старейшин в долине. Ушел, едва представилась первая разумная возможность».
Голос Короля звучал так отрешенно, что у меня сжалось сердце. Я представила его в бесконечных, пустых чертогах под Холмом, одинокого у огромного каменного стола, перебирающего талисманы или просто глядящего в никуда с выражением невыносимой, холодной, вековой скорби.
«Я хочу, чтобы ты был здесь»,
— искренне выдохнула я.
Мне захотелось обнять его, прижать к себе, утешить, согреть своим теплом. Даже если он оттолкнет, даже если рассердится. Я просто хотела, чтобы он был рядом. Сейчас.
«Правда?»
— ласково и неуверенно, с легким изумлением прозвучало в ответ.
Вот это да. Это было совсем не похоже на Короля, на того, которого я успела узнать.
Прошла целая вечность. Я слышала в тишине лишь стук собственного сердца.
«Увидимся на условленном месте? На закате?»
— спросил он, с уже привычной мне твердостью.
«Да»,
— прошептала я, и по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, пробежала знакомая, сладкая и тревожная дрожь предвкушения.
«Спокойной ночи, Ариана»,
— сказал Король тихо.
«Спокойной ночи, милорд»,
— ответила я, и сама удивилась этим словам.
Король резко, шумно вдохнул.
«Удачной дороги завтра,
— мягко добавил он. —
Осторожней на переправе».
Мы оба зависли на этой невидимой, хрупкой нити мысли, и ни он, ни я не хотели рвать ее первыми. Это было странно, глупо и до слез трогательно.
«Отпусти связь»,
— наконец прошептала я, чувствуя, как слабею.
«Нет. Ты первая. Как всегда»,
— его мысленный голос прозвучал с легкой, почти осязаемой ухмылкой.
Я знала, что он улыбается сейчас, там, в своих чертогах.
« Ты сильно сердился на меня?»
— не удержалась я.
«Да. Безумно,
— без колебаний ответил он. —