Страница 154 из 479
Глава семьдесят четвертая. Солнце и мотылек
Ариана
— Осторожнее! — предупредил он низким, вкрадчивым голосом. — Ты думаешь, что ненавидишь меня за это? Нет... ты просто боишься, как сильно тебе нужна та ясность, которую даю только я.
Я побледнела, инстинктивно отпрянув.
— Ты снова будешь...?
— Нет, — отрезал Король. — Не сегодня. Сегодня я устал от твоего сопротивления даже больше, чем ты.
Уф... я и мое подсознание облегченно вздохнули.
— Ну, говори, — настаивала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Мне нравится ощущение власти, — начал он, отводя взгляд и разглядывая свои ладони. — Но не той, что над телом. Над тем, что ты считаешь реальным. Я жажду, чтобы ты видела мир моими глазами, чувствовала то, что я позволю тебе чувствовать. А если нет — я буду менять твое восприятие, и ты научишься. Мне нравится этот процесс. Я хотел начать его с той самой минуты, как ты спросила, где мои родители — такой прямолинейный, наивный смертный вопрос.
Я вспыхнула. Боги, да после того вопроса я и сама себя готова была... что? Стереть? Запутать? Значит, во всем виновата Дилис, и если бы та поехала на ту встречу и задала этот вопрос, сейчас бы сидела здесь с разбитой реальностью. Эта мысль была мне неприятна. Странное ощущение.
— Значит, я не нравлюсь тебе такой, какая есть, — произнесла я, и в моем голосе прозвучала нечаянная обида.
Король озадаченно посмотрел на меня, склонив голову набок.
— Я нахожу тебя... загадочной, — сказал он осторожно. — Сырым материалом.
— Тогда зачем ты хочешь меня изменить?
— Я не хочу менять тебя. Я хочу раскрыть. — Его взгляд стал пронзительным. — Показать тебе, насколько ты гибка. Насколько твое «я» — всего лишь привычка. Мне нужно, чтобы ты была податлива, следовала моей воле и не прекословила той истине, которую я тебе открываю. Все просто.
— Но ты хочешь меня запутывать? Ломать?
— Да, — без колебаний подтвердил Король. — Потому что в этом хаосе рождается что-то новое. Что-то... наше.
— Я не понимаю.
Король глубоко, устало вздохнул, и снова провел рукой по волосам.
— Я так устроен, Ариана, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала беспомощность. — Мне нужно контролировать твою реальность. Мне нужно, чтобы ты вела себя подобающе, а если нет — мне нравится видеть, как твоя уверенность тает, а глаза наполняются изумлением и страхом перед новой, мной созданной правдой. Это зажигает во мне огонь. Пламя творца.
Вот оно. Наконец-то мы сдвинулись с места.
— Значит, мой страх, мое смятение... возбуждают тебя? — спросила я прямо, чувствуя, как смущение борется с леденящим ужасом.
Король сглотнул.
— Отчасти, когда я вижу, как глубоко ты можешь зайти, прежде чем сломаешься... — признался он, глядя в сторону. — Но дело не только в этом. Меня зажигает мысль, что ты — мое творение. Самое сложное и прекрасное произведение искусства. Абсолютная властность над чьим-то миром. Это пьянит, Ариана. — Он замолчал, будто подбирал слова. — Я не могу объяснить как следует... раньше мне не приходилось. Я не задумывался. Меня всегда окружали те, кто... понимал. — Король пожал плечами, словно извиняясь. — Но ты не ответила на мой вопрос. Что ты чувствовала после?
— Я была в смятении, — тихо призналась я. — Я не знала, кто я и что вокруг меня реально.
— Ты была жива, Ариана, — заключил он,— По-настоящему жива. Впервые. Потому что только на краю хаоса мы чувствуем правду.
Король на миг закрыл глаза, а когда открыл, они пылали, как угли под пеплом.
Его взгляд снова пробудил ту темную, податливую часть меня, что таилась глубоко в животе, — мое желание, разбуженное Королем и прирученное им, еще не насытилось, и было готово принять любую правду, если она исходила от него.
— Не смотри на меня так, — резко прошептал Король, отводя взгляд, будто самому было неловко от этой откровенности. — Не смотри, как на монстра. Смотри, как на художника. А на себя — как на холст.
Я нахмурилась. Бессмертные Боги, что же я сделала теперь?
— Ты еще не встречалась с лекарем, Ариана, к тому же ты расстроена, — сухо сказал он, возвращаясь в привычную роль. — Я вовсе не похотливый тиран, каким меня считает твоя названная сестра. Итак, смятение? — Король вернул разговор в прежнее русло.
Я смущенно заерзала под его пристальным взглядом.
— Когда ты пишешь мне, у тебя нет проблем с честностью. Твои послания всегда передают то, что у тебя на душе, — убеждающее продолжил он,— Почему же не сказать это прямо? Неужели я так страшен для тебя?
Я ковыряла невидимую нитку на одеяле.
— Ты полностью подавляешь меня, — выдохнула я, наконец поднимая на него глаза. — Я чувствую себя мотыльком, но не знаю, где же мое солнце — твоя милость или твое пренебрежение. Я горю, пытаясь понять.
Челюсть Короля слегка отвисла, он замер, пораженный.
— Думаю, ты ошибаешься, — глухо произнес он, — Все наоборот. Ты и есть солнце, маленькое, слепящее, смертное солнце. А я — тот, кто рискует обжечься, подлетая слишком близко, чтобы разгадать твою тайну.
— Что? — не поняла я.
— О, Ариана, — Король покачал головой, и на его губах появилась горьковатая, усталая улыбка, — это ты опутала меня чарами своей хрупкости и этой... ужасающей, прекрасной способностью все еще доверять. Разве не очевидно? Я пытаюсь обрести контроль над тобой, потому что ты — единственное, что может вывести меня из себя.
Нет, это вовсе не про меня. Я очаровала фейри... моя внутренняя богиня смотрела, изумленно раскрыв рот. Даже ей не верилось. Это была новая правда. И я хотела в нее верить.
— Ты все еще не ответила. Напиши мне, прошу, — попросил он,— Напиши, что ты на самом деле чувствовала. А сейчас я смертельно устал. Можно мне остаться?
— Ты хочешь остаться? — с надеждой, но и со страхом новой иллюзии спросила я.
— Ты желала, чтобы я пришел, — напомнил он, как будто это было исчерпывающим ответом.
— Ты не ответил на мой вопрос, — слабо запротестовала я.
— Я пришлю тебе сообщение через Камень, — недовольно пробурчал Король, снимая плащ.
Он поднялся и вытащил из складок одежды камень-талисман, связку бронзовых ключей, кошель и несколько монет. Боги, сколько всего носят мужчины!.. Затем снял плащ и сапоги, и бросил плащ на спинку стула. Обошел кровать и устроился с другой стороны.
— Ложись, — приказал он, уже лежа и глядя на потолок.