Страница 152 из 479
Глава семьдесят третья. Ночной визит Короля
Ариана
Я почистила зубы веточкой ивы с толченым углем и проверила проклятый Вещий камень, лежащий на столе. В глубине его матовой поверхности дрожало знакомое холодное сияние. Прикоснувшись, я ощутила послание, проступающее в сознании:
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Ты просто восхитительна. Самая красивая, понятливая, остроумная и храбрая из всех смертных, кого я только встречал. Прими Эликсир для спокойного сна, и это не просьба. Не садись в седло своего пони. Я узнаю.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Подумать только, не садиться в седло моего пони! Я сжала камень в ладони, и в ответ в моем разуме рождались слова.
Из Лесного Поселения в Гвинеде в чертоги Тир-Нан-Ог
Лесть никуда не ведет, но, поскольку ты уже везде побывал, это вопрос спорный. Мне нужно отвести пони к кузнецу, чтобы потом продать, так что никакие твои запреты не действуют. Красное вино всегда предпочтительнее твоих эликсиров.
Ариана
P.S. Искажение моей реальности и памяти НЕДОПУСТИМО.
Я отбросила камень на шерстяное покрывало, чувствуя прилив мелкого бунтарства.
Через несколько мгновений камень снова вспыхнул, заставляя вздрогнуть:
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Я не льщу. Тебе лучше отдохнуть. Принимаю дополнение к недопустимому.
Не пей слишком много.
Тэлор избавится от твоего пони и возьмет за него хорошую цену.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я почти рыча от раздражения, схватила камень
.
Из Лесного Поселения в Гвинеде в чертоги Тир-Нан-Ог
Удивительно, что ты готов рискнуть своим оруженосцем, позволив ему оседлать моего пони, но не женщиной, чье восприятие искажаешь. Сомневаюсь, что Тэлор сможет выручить лучшую цену. В прошлом, еще до нашей встречи, я славилась умением торговаться.
Ариана
Ответ пришел почти мгновенно, камень стал ледяным под моими руками:
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Думаю, что это говорит сидр и что у тебя был очень долгий день. Хотя мне очень хочется явиться прямо сейчас и стереть те тени сомнения, что ты считаешь реальностью, чтобы ты не могла отличить правду от вымысла целую неделю, а не один вечер.
Тэлор — бывший воин Круга и способен обуздать все, от дикого жеребца до древнего лесного духа. Твой пони не представляет для него угрозы.
И, пожалуйста, не называй себя «женщиной, чье восприятие я искажаю», так как, честно говоря, это меня безумно ЗЛИТ, а тебе не понравится иметь со мной дело, когда я зол.
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Мной овладела отчаянная, опьяняющая дерзость. Я написала:
Из Лесного Поселения в Гвинеде в чертоги Тир-Нан-Ог
Не уверена, что ты мне вообще нравишься, особенно сейчас.
Ариана
Пауза. Потом камень завибрировал:
Из чертогов Тир-Нан-Ог в Лесное Поселение в Гвинеде
Почему я тебе не нравлюсь?
Правитель Благого Двора Ллевеллин ап Овейн
Я сделала глубокий вдох и выдохнула правду в холодную поверхность артефакта:
Из Лесного Поселения в Гвинеде в чертоги Тир-Нан-Ог
Потому что ты никогда не остаешься со мной.
Вот так, пусть подумает. Я швырнула Вещий камень в дальний угол комнаты, и легла в постель. Погасила свечи и уставилась в потолок из темных балок. День выдался долгим, сплошные нервные потрясения и магические вторжения. Приятно было провести время с названным отцом. Он неплохо выглядел и, как ни странно, одобрял Короля. Да еще Дилис с ее болтовней. Признание Короля в том, что он когда-то знал голод и холод. Как это могло быть? Проклятие, жеребец. Я не сказала Дилис о новом коне. И о чем только Король думал, когда привел его?
А еще сегодня он впервые вторгся в мою реальность, сломал и пересобрал ее. Со мной никто не делал ничего подобного. Во что я ввязалась? Возвращение Дилис помогло мне сдержать слезы, но сейчас они медленно катились из глаз, стекая по вискам в уши. Я влюбилась в существо, закрытое ото всех магическими барьерами, и ничего хорошего из этой любви не выйдет, это я понимала. По его собственному признанию, в него вонзились пятьдесят осколков тьмы. Как? Почему? Должно быть, это было ужасно, и от мысли, что в начале своего пути он подвергался невыносимым страданиям, я плакала еще сильнее. «Будь он более... обычным, то вряд ли бы захотел тебя», — ехидно заметило мое подсознание, и в глубине души я с ним соглашалась. Впервые за много лет я рыдала и не могла остановиться, а в углу комнаты холодно мерцал брошенный Вещий камень.
Тьма ночи, казалось, впитывала в себя мои слезы, но внезапно из темноты вырвался гневный крик Дилис за дверью:
«Какого Неблагого Двора ты здесь делаешь?»
«Нет, не можешь!»
«Что ты с ней снова натворил?»
«С тех пор, как вы встретились, она не просыхает от слез!»
«Не смей туда входить!»
Король ворвался в мою комнату, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену, бесцеремонно зажег несколько свечей, и я невольно зажмурилась.
— Клянусь древними, Ариана! — вырвалось у него хрипло. Он бросился ко мне, опускаясь на колени у кровати.
— Что ты здесь делаешь? — выдавила я между всхлипами, отворачиваясь.
Вот проклятие, я не могла унять слезы. В дверях возникла Дилис.
— Ариана, хочешь, мы откажемся от его помощи? — источая враждебность, спросила она, вставая в дверном проеме в боевой стойке.
Король приподнял бровь, явно удивленный и даже слегка оскорбленный такой реакцией и открытой ненавистью. Я покачала головой, и Дилис возмущенно закатила глаза. Ох... не стоило бы делать этого перед ним.
— Позови, если понадоблюсь, — уже спокойнее, но все так же холодно сказала Дилис и добавила, со злостью сверля Короля взглядом: — Смотри у меня, фейри!
Лицо Короля оставалось непроницаемым. Дилис ушла, неплотно прикрыв дверь.
Король смотрел на меня с мрачным выражением на побледневшем лице. Из складок плаща он достал льняной платок и подал мне. Я вспомнила, что один его платок у меня уже был.
— Что случилось? — тихо спросил он.
— Зачем ты пришел? — осведомилась я, вытирая щеки.
Слезы чудесным образом высохли, но тело все еще сотрясали спазмы.
— Забота о тебе — моя обязанность, — без тени сомнения сказал он,— Ты сказала, что желаешь, чтобы я остался, и вот я здесь. И в каком состоянии я тебя нахожу? — Он растерянно щурился, проводя рукой по лицу. — Уверен, это моя вина, лишь не понимаю, в чем именно. Ты плачешь оттого, что я... показал тебе?